Странник

Одним плавным движением Белладонна задрала рубаху Софии сзади, выдернув что-то из-за пояса. На мгновение Николас подумал, что это очередной обман зрения, потому что, когда ее рука вынырнула, в ней оказался длинный тонкий клинок с отломанной рукоятью – зазубренный коготь. Основание украшало большое кольцо с хитросплетением тонких серебряных лент.

– Боже! – вырвалось у Николаса, когда женщина, махнув острием под носом, удовлетворенно втянула воздух. – Он все время с тобой? – спросил он Софию. – Но откуда?

Стоило только словам слететь с его губ, как он догадался.

София даже не посмотрела в его сторону.

– Откуда вы узнали, что он у меня?

Николас заподозрил, что вопрос адресован настоящей Белладонне.

– Кровь пахнет тухлыми козьими кишками, – прорычала женщина.

Держа клинок над свечами, Белладонна изучала что-то на кольце, Николас не мог разобрать, что… может, выгравированное солнце. Дыхание колыхало вуаль, прикрывавшую рот.

– Плату? – Николас расслышал недоверие в собственном голосе.

– Да, зверушка. Плату. Здесь заключаются сделки. Или ты ждешь, что я предложу вам выпивку и луну с неба?

– Сведения подойдут? – оглядывая женщину со своей обычной подозрительностью, поинтересовалась София.

– Зависит от того, что именно вы хотите приобрести, – ответила Белладонна. – Я предпочитаю обмен. Время от времени. Мальчик, закрой лавку.

– Да, мадам, – у него достало дерзости бросить на нее раздраженный взгляд – дай почитать! – но проигнорировать приказ он не осмелился.

– Детишечки, – пропыхтела Белладонна, ведя Николаса с Софией к двери за прилавком. – Только на закуску и годятся.

София подавилась удивленным смешком, а вот Николасу не показалось, что ведьма шутит, учитывая, как буднично, с потрясающим пренебрежением, она крутила лезвие.

– Она может пойти со мной, – заявила Белладонна, кивая на Софию, спускаясь по темной лестнице, – а ты катись к дьяволу, тюфяк, раз не понимаешь шуток. И да… на вашем месте я бы задержала дыхание на последних ступеньках. Грохнетесь в обморок – скатитесь на свой страх и риск.

– Простите? – уловив намек на что-то смутно гнилостное, Николас поймал себя на том, что делает, как велели.