Марк Алданов. Писатель, общественный деятель и джентльмен русской эмиграции

После тридцатилетних скитаний он, наконец, возвращается к московскому государю, приносит ему Вавилонского царства корону, скипетр, рук державу и книжку и в награду просит у царя Ивана только одного: дозволь мне три года безданно, беспошлинно пить во всех кабаках».

Владимир Соловьев видит в этой легенде «не лишенное знаменательности заключение для обратного процесса народного сознания в сторону диких языческих идеалов»… – Какие уж тут идеалы? А если идеалы, то почему «языческие»? Римский сенат, бесспорно языческий и по язычески встретивший известие о битве при Каннах, ничего ни в каком отношении не теряет по сравнению с самобытным Советом Рабочих и Солдатских депутатов, который так дружно аплодировал сообщению о Брестском договоре.

Что касается самой легенды, то она не только «не лишена знаменательности», как говорил Соловьев, но исполнена грозного смысла, раскрывшегося во всей полноте лишь в настоящие дни.

<…>

<Став владыкой>, Бормаярыжка, осуществляя давнишнюю мечту, немедленно отправился в кабак, бросив на произвол судьбы и корону, и скипетр, и рук державу, и книжку.

Бросается в глаза, что и в этом «очерке» Алданов не забывает сделать акцент на том, что подобного рода эксцессы простолюдинов, отнюдь не «русская черта»:

Все это было предсказано в философских драмах Ренана.

И что:

По-видимому, политический нигилизм проявляется либо на крайних низах культуры, либо на ее недосягаемых вершинах[151 - В первую очередь здесь подразумевается Лев Толстой.

Как человек, симпатизировавший борьбе революционной интеллигенции с русским царизмом[152 - На закате жизни в письме к писателю-эмигранту Г. Гребенщикову от 3 июня 1949 года Алданов заявлял: Я ненавижу практику большинства революций, но идеям 1917 года или 1789 года сочувствую и всегда сочувствовал [ЧЕРНЫШЕВ А. (VI). С.132].], Алданов так же подчеркивает, что

в числе деятелей русского революционного движения были люди и немолодые, и не жестокосердные; были даже (хоть в очень небольшом числе) люди, знающие наш народ.

<…>

Говорят, русский человек задним умом крепок. Это было бы еще не так плохо, если б было верно: все-таки некоторая гарантия для будущего. Но, кажется, поговорка преувеличивает: особых проявлений заднего ума у нас пока незаметно.