Бунин и евреи

Бунин, по природе человек резкий, вспыльчивый, тем не менее, как видно из вышеприведенных записей, не склонен был поддаваться магии «коллективного бессознательного», делать из еврейства козла отпущения. В ноябре 1919 г. Бунин писал, отвечая на нападки социалистической печати Одессы: «Я не правый и не левый, я был, есмь и буду непреклонным врагом всего глупого, отрешенного от жизни, злого, лживого, бесчестного, вредного, откуда бы оно ни исходило»

.

В контексте этой искренней, глубоко личностной декларации уже можно утверждать, что и в «окаянные годы» не было у Бунина к евреям ни ненависти, ни озлобления.

В эмиграции, где градус антисемитизма в русской диаспоре подчас зашкаливал

, Бунин однозначно дистанцировался от разного рода юдофобских дискурсов и акций, зачинаемых правыми монархистами

. Более того, известны случаи прекращения Буниных личных отношений с людьми, открыто демонстрирующими подобные настроения – например, инцидент с художником Н. Д. Милиотти

, позволившим себе в письме юдофобские выпады против Я.

)

.

Во время Второй мировой войны белоэмигрантское сообщество четко раскололось по линии анти и пронацистских симпатий. Здесь свой выбор, в том числе и в вопросе по отношению к евреям, так или иначе, приходилось делать каждому. Бунин его для себя сделал вполне однозначно, о чем свидетельствуют выдержки из его дневников, писем, а так же воспоминания современников. Вот, например дневниковая запись Якова Полонского

, еврея, в годы немецкой оккупации чудом избежавшего депортации, а после войны непримиримого обличителя коллаборантов в «русском Париже»:

«Разговор между Неклюдовой (женой бывшего дипломата и автора книги “Сем<ейные> портреты”

) и Зуровым

:

– Что же это вы с жидами, как Бунины?

Я не знал, что это значит быть с жидами.

– Скажите, а вы, значит, с социалистами? И давно, как вы стали социалисткой?

– Господь с вами, какая же я социалистка?

– Да ведь вы с Гитлером, а он национал-социалист.

– Ну, это только так – мы просто за немцев, а не за социалистов»

.

Марк Алданов

в своем послевоенном ответном письме к Георгию Иванову

, которого обвиняли в сотрудничестве с нацистами, – как впоследствии выяснилось необоснованно, писал:

«Вам отлично известно, что я Вас (как и никого другого) ни в чем не “изобличал” и не обвинял. Наши прежние дружественные отношения стали невозможны по причинам от меня не зависящим.