Последний снаряд

Сонный, спускался он в подвал, а Натка при этом хныкала: «Спать хочу!» И Володя тоже не мог понять – взаправду это или еще снится? Бухало так, что стекла в окнах дребезжали, мало что крест-накрест бумагой заклеены и черной бумагой зашторены. А когда Галина Фёдоровна, мать Володи, перебегала двор, держа за руки детей, ухнуло так, что на какое-то мгновение Володя оглох. В это же время все небо прожектор, как саблей, перерезал. И потом через потемневшее небо красные точечки промчались, и вдруг светло стало – светлее, чем днем.

Это была первая бомбежка, которую испытал в своей жизни Володя. До сих пор война была далеко, там, где был фронт, а теперь вот она, пришла к самому дому Ратиковых. Фашистские самолеты шли так высоко, что их не было видно, но шум моторов слышался даже в подвале. А как отчетливо и гулко, будто из бочки, стреляли наши зенитки! Наташка плакала, а Володя думал: «Вот так оно, должно быть, у папы на фронте».

Потом в бомбоубежище Володя успокаивал и укачивал маленькую Наташку. Подумать только: все люди в бомбоубежище были озабоченны, взволнованны, все спросонья, а поди ж ты – обращали внимание на Натку: «Какие глазищи!» – или что-нибудь в этом роде.

Была Наташка действительно круглолице-румяная, большеглазая, и вся голова в золотистых колечках, как завитая. А когда уснула, совсем красными стали тугие щеки и легли на них большие темные ресницы.

Наташа уснула под грохот пальбы. Она ведь и дома привыкла спать и в шуме, и при свете…

В бомбоубежище голоса войны постепенно стали стихать: буханье зениток слышалось тихо, тише, еще тише, и вскоре совсем все утихло.

Черная тарелка радиорупора трижды оповестила:

«От-бой! Внимание: от-бой! От-бой!»

Что же будет?

Мама взяла Наташку на руки, и они пошли домой. Светало. Володя ежился. Холод проползал за ворот, а может быть, это казалось Володе оттого, что он не выспался. Кто знает… Теперь, когда ничто не вспыхивало, не взрывалось, не стреляло вокруг, а только розовые облака плыли по белесому небу, стало как-то спокойно.

Проснулся: солнце шпарит вовсю, и мама сидит за столом – кормит Наташку.

– Проснулся, сынок?

– Ага.

– Помнишь, какой сегодня день?

– А как же! Мы не опоздаем?

– Что ты, Вова! Нам в училище к часу. Время есть. Сейчас и десяти нет. Вот накормлю Наташку, а ты пока сбегай купи чего есть. Мы с тобой потом поедем в училище.