Девочка из Сталинграда

Солдаты полковника Кубанова знали не только, сколько веток на этом дереве, но, пожалуй, каждую иголку на ветке – так внимательно следили они за площадью.

Каждый квадратный сантиметр земли на этой площади был на прицеле.

Достаточно было заметить, что кто-то появился на площади – скажем, в квадрате семь, – как отдавалась команда:

– Квадрат семь – огонь!

И сразу же пули ложились точно в том месте, где был обнаружен враг. Ничто живое – ни воробей, ни мышь – не могло появиться здесь незамеченным.

И вдруг вечером наблюдающий из нашего командного пункта увидел на площади темное пятно. Что это? Пятно движется, ползет, приближается – медленно, но неуклонно. Неужели через площадь ползет человек? Это казалось невероятным. Ведь площадь минирована, и в любой момент человек может взлететь на воздух. К тому же она простреливалась с двух сторон, и в любой момент может быть открыт огонь – прицельный, точный, прямой наводкой, в упор.

Наблюдающий чуть прищурился, приблизив глаза к стеклам бинокля.

– Человек на площади! – пронеслось по всему командному пункту.

Солдаты приготовили минометы, пригнулись к пулеметам, взяли в руки гранаты.

Вот-вот, с секунды на секунду, должна была прозвучать команда: «Огонь!»

«Кто ползет? – подумал Кубанов, немолодой уже человек с белыми висками и усталым лицом. – Кто это на площади: враг или друг? Не пойдет же враг на верную смерть! Как же быть? Надо решать.

А через площадь все ползла и ползла женщина, толкая перед собой по земле ребенка и прикрывая его своим телом.

Так может сделать только мать.

Вокруг было темно и тихо. Но эта темнота и эта тишина были неверными, ненадежными. Скрытые глаза следили за женщиной, и, может быть, откуда-то неслышно, тихо уже целились в нее, ждали только, чтобы она подползла поближе.

Мать подталкивала ребенка, стараясь все время прикрывать его собой. Она лежала, чуть приподнявшись на ко ленях и опираясь на локти, чтобы не придавить девочку: если начнут стрелять, попадут в нее, и она собой, как броней, защитит дочку от пуль.

Может быть, при этом она все же думала так:

«Наши по мне стрелять не будут.