Чемодан из музея партизанской славы

Так я никогда вам ничего не успею рассказать. А есть что!

– Вы знаете, я недавно ездил в Варшаву. Договорился о поставке чемоданов, сумок и сундучков. Так что, дети мои, и работа, слава Богу, есть, и деньги придут. Ну и зашел я к пану Каминеру.

– Как, к самому Каминеру! И пустили?

– Да и не только пустили, Фейгеле, а еще и кофе с паном выпили, во!

– Что ты, Йося, пил кофе с самим Каминером?

– Если думаете, что нет, то таки да. Более того, он мне лично дал заказ – три больших сундука. Без полировки.

Но с хорошими замками и секретами. Так что, Фима, имей в виду. И плюс пять чемоданов. Самых что ни есть невзрачных. Ну – скажем, деревенских. Вот так вот, побывал я у Каминера. Заказ хороший, вы видите, дети мои, получил. Но не это главное.

А главное подошло, когда он сигару закурил. Вонь, прости Господи, страшная, но что мне, я в гостях. А в гостях любой запах стерпишь. Почему, спросите вы? Да потому что я-то уйду скоро, а хозяева в этом останутся. Чтоб они были здоровы на долгие годы.

В общем, я конечно, так вежливо спрашиваю:

– А что это пан Каминер такой задумчивый. И заказ делает, как на переезд. Уж вам-то, пан, куда уезжать от вашей адвокатуры.

А Каминер щурится так, будто плакать хочет, но держит слезу у носа, как говорят. Так вот. Вдруг распорядился пан принести ликеру. Мааленькие такие румочки. Вкус! У Господа Бога нашего, я думаю, такого не пьют. «Куантро» называется.

Мама наша сразу встряла:

– А ты знаешь, что ТАМ пьют? Ты совсем, Йоселе, после поездки сбрендил.

– Ах, помолчи ты, Фейгеле, неразумная моя. Нет, не пил там, но предполагаю.

Ну, пан Каминер мне и говорит:

– Реб Фишман, скажите, я похож на идиота?

– Что вы, что вы, пан Каминер. Как можно так думать о главе адвокатской гильдии в Польше. Да ведь ваше имя на слуху у всякого мало-мальски умеющего читать. А ваши процессы! А ваши речи! Как вы такое могли даже подумать, пан Каминер.

Это я ему говорю. А он неожиданно мне и предлагает.

– Знаете что, реб Фишман.

Ведь вас зовут Йозеф. А меня – Лео. И почему мы, два вовсе не последних еврея, не перейдем на «ты».

– Да с удовольствием, Лео, – отвечаю я самому Каминеру! А! Понимаешь, Каминер сначала и меня стал звать «Йозеф», а уж когда мы бутылку этого небесного ликера допивали, то просто «Йося».

– Слушай, папа, – не выдержал старший сын, Фима, – бекицер[10 - Бекицер – короче (идиш).]. Что ты нам бейца[11 - Бейца – яйца (идиш).] крутишь. Так скажи, наконец, в чем дело.