Сказки старого дома 2

Мизансцена не хуже, чем в кино про Рим и Древнюю Грецию. На кушетках напротив друг друга возлежат двое явно нетрезвых мужчин. Оба примерно одного возраста. Один – в светло-зеленой тоге, лет пятидесяти пяти, с одутловатым лицом. Судя по небрежной, барской позе – как раз и есть хозяин – Гней Фульвий. Другой – лет шестидесяти, худощавый, в желтой тоге, больше сошел бы за гостя. Хотя и важный, и поддатый, но хозяйской раскованности в нём не чувствуется. Обращаюсь к зеленому:

– Приветствую тебя, Гней Фульвий.

– Приветствую, э-э…

– Сергей Андроник – друг и управляющий твоего соседа Александра Марцелла.

При этом имени Фульвий словно слегка протрезвел, а его гость замер, не донеся чашу с вином до рта, и насторожил уши.

– Приветствую тебя, Сергей Андроник, – икнув, не сразу выдавил из себя обязательную формулу вежливости хозяин дома. – Познакомься и с моим гостем – Домицием Ульпианом.

– Слышал, слышал. Знаменитый законник и юрист из Рима. Приветствую тебя, Домиций Ульпиан!

– Приветствую тебя, Сергей Андроник, – послышался хрипловатый ответ.

Ну, слава Юпитеру – с официальным представлением покончено! Фульвий хлопнул в ладоши и приказал вбежавшему рабу:

– Подвинь ложе для гостя, – и уже мне: – Ты какое вино предпочитаешь, Сергей: местное или греческое?

– Сейчас никакое, Гней, – отвечаю я, устраиваясь полулежа на кушетке. – Мое дело требует незатуманенной головы. Прости, что вторгся в ваш отдых. Наверное, нам лучше завтра поговорить. Я подожду.

– Если дело важное, – старательно выговаривая слова, произнес Гней, с явным усилием стараясь собрать внимание на новом госте, – но может подождать, то ты прав: пусть подождет до завтра.

– Видишь ли, Гней, Александр мне все уши прожужжал своим желанием расширить владения. Может быть, даже совсем не рядом с теми, которыми он сейчас обладает.

– Небольшой?! – недоуменно воскликнул Ульпиан. – Да ты знаешь, какой небольшой? Весь Рим в нем поместится четырежды по четыре раза!

– А по-твоему, Домиций, – это большой подарок?

Юрист и правовед замер с открытым ртом, опешив от моей наглости.

– Ладно, ладно, большой – небольшой, какая разница, – примиряюще вставил свое слово Фульвий.