Утраченное наследие

Отчего умер ваш отец? Ведь он умер довольно рано, раз дед Алексей пережил его? – осторожно спросил Гриша, пока они шли по длинному коридору второго этажа.

– Да, дед с бабушкой пережили сына на три года, – вздохнула хозяйка, – сердце, Гриша, сердце… Отец мало пел после войны. Он ведь был на фронте. Тонкая натура, творческая… Когда вернулся из госпиталя, в который попал по контузии, очень изменился. Что-то уже тогда не так стало в его характере. А после войны… один-два спектакля, не более, в месяц. Он стал быстро уставать.

Никто не подозревал, что это связано с болезнью, поэтому его смерть стала неожиданностью… Провожали его в последний путь прямо из родного театра. Мама не могла прийти в себя полгода. Но все же не оставила нас с Полиной одних. Однако из театра, где работала вместе с отцом, ушла.

– Она тоже пела? – спросил Гриша.

– Нет. Мама наша отличалась особой скромностью. Была обычным костюмером. По образованию, правда, она педагог, но судьба еще студенткой занесла ее в театр, где они с папой и познакомились.

Она влюбилась и осталась там работать.

Софья Ильинична вздохнула и, мечтательно улыбнувшись, добавила:

– Мама всегда говорила, что папа стал ее призванием… И она была ему достойной парой. Красивая, статная, умная. На людях она всегда была сдержанной, говорили, что даже слишком. Но дома она была совсем иной: забота и любовь во всем; веселая и ласковая… Могла часами читать нам классику – и русскую и зарубежную. Какой у мамы был французский… ммм… Я, сколько ни пыталась, так и не смогла достичь такого произношения.

С детства заслушивалась ее французским, оттого и пошла учить языки.

– То есть вы разделили с сестрой таланты родителей: Полина Ильинична выбрала музыку, как отец, а вы – иностранные языки, как мама, – констатировал Григорий.

– Видимо, так, – улыбаясь, ответила Софья Ильинична.

Они дошли до знакомой уже лестницы. Ступени ее сильно скрипели. В вечерней тишине этот звук был особенно ярким, и Гриша все время опасался проломить что-нибудь или упасть, оступившись в полумраке.

Но хозяйка дома ступала уверенно, как при солнечном свете.

Словно прочитав его мысли, Софья Ильинична заговорила, спускаясь все ниже:

– Я этот дом, Григорий, знаю, как собственное лицо, со всеми его морщинками и складками, – он понял, по голосу, что она улыбается при этих словах. – Ступайте за мной уверенно! Я не подведу…

Наконец они вошли в то помещение, где в день знакомства Софья Ильинична с недоверием изучала пришедшего к ней Гришу.