Белая комната

Оторопевший человек что-то пробурчал себе под нос, но вернулся за бумажкой на асфальте и нервно запихал в мусорное ведро.

– Ненавижу быдло! – прокомментировала Ася, поправляя на своей блузке деревянную брошку в виде ярко-синего прямоугольника – рамы.

– А ты не боишься так себя вести? – спросила я.

– Мне все говорят, что однажды я получу за свой характер, все пугают. И знаешь что? Еще ни разу не получила! – ответил мой новый кумир.

Для меня мир был неизведанной страной, для нее – полем боя, к которому она была готова.

Подъехал автобус, мы впорхнули в него, будто Золушки в тыкву. Только наша перезрела и готова была лопнуть. Протискиваясь к хвосту, я зацепилась сумкой за рюкзак другого пассажира, началась возня с извинениями и попытками расцепиться. «Господи! Ну хотя бы взгляните друг на друга! Молодой человек, вы что, не видите девушку перед вами?! А вдруг это судьба?», – на весь салон прокричала Ася. У меня замерло сердце. Страх, ужас, стыд – все чувства разом сковали мое тело, я залилась краской и на долю секунды взглянула на молодого человека.

На его лице было полное недоумение. Автобус качнуло, и мы расцепились. Ася смеялась, я горела в аду. Не зная, как избежать взглядов публики, я уставилась на синюю брошь. Три остановки, мне нужно было выдержать три остановки, и дальше бегом домой!

Дома не нашлось ничего, что я могла бы рассказать родителям про первый учебный день. Разве что я предположила, что самое время найти подработку. Отец предложил пойти во двор раздавать рекламные листовки его магазина.

Я тут же передумала.

Чувство стыда и мысли о новой знакомой не покидали до утра. Зайдя в аудиторию и не обнаружив Асю, я села на ее вчерашнее место. Вскоре появилась она и, скользнув по мне безразличным взглядом, заняла другую парту. Я шепнула девчонке за соседним столом, что наша староста – настоящая сука.

Разумеется, мои слова быстро до нее долетели. «Если что-то думаешь о человеке, имей мужество говорить в лицо», – реакция Аси впечатала меня в пол. Я снова почувствовала себя размазанной, раздавленной, словно насекомое.

Хотелось исчезнуть, вернее, где-нибудь запереться, в безопасном и невидимом для других месте. А она смотрела на меня прямо. Она ждала ответа. Я же не могла выдавить из себя ни слова, только снова вперилась в ее синюю брошку-окошко. Дружба между нами сложилась не сразу.

Однажды, будучи уже почти замужней девушкой, два дня как перевезшей свои вещи к юноше, я обнаружила абсолютную свою бытовую неприспособленность.