Чёрный волк

После Великого Потопа и появления Новой Земли, получившей название Вакадонский континент, наступила бесконечная зима. Все равно что ледниковый период. Природа подстраивалась под новый суровый климат, человек – не очень. На других оставшихся континентах и землях творился хаос, жизнь приобретала новые формы, и была близка к зарождению интеллекта. В мастерской Розалиции было спокойно, здесь только деревянный стол без покрытия и два стула. Розалиция обычно молчалива, когда занята, но на вопрос ответит, даже если он совсем глупый и неуместный.

Она любила детей и воспитанников за просто так, для ее любви не нужно было делать особых заслуг, но Серафима странным образом завоевал еще и доверие Холодной Госпожи. Не часто она дает смотреть на процесс создания гравировки.

– Госпожа, Вы помните свою семью? – внезапно спросила Серафима. Розалиция даже не моргнула.

– Нет, не помню, – без пара изо рта нежным голосом ответила она. Было видно, как заледенели пальцы и устали руки, но она продолжала работу. – Процесс старения во мне остановили еще восемьдесят лет назад, когда я стала потенциальной претенденткой на преподавательство в академии.

Я не помню бывших учителей и наставника, не помню имя возлюбленного, в общем, всего, что могло бы ранить меня сейчас. Научиться забывать все раз и навсегда – адский труд, но зато как облегчает существование.

Серафима улыбнулась.

– Существование… звучит как-то очень грустно.

– А веселого в нашей жизни мало, дитя, – наконец, закончив работу и защелкнув крышку часов, она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула.

 – Понятие веселья умерло еще очень давно, откуда же тогда берется грусть, если это противоположности?

Серафима задумалась.

– Наверное, это навязано.

– Не уходи от ответа, – строго ответила Розалиция, и поднялась со стула, скидывая тяжелую меховую накидку всего с парой больших пуговиц. – В веселье никогда не было ничего постыдного, когда этому было время и возможность.

В длинном коричневатом платье она смотрелась такой тонкой, с идеальной фигурой, белоснежными длинными руками, редко дышащими без перчаток.

Прогресс, все-таки, двинулся назад, хотя обычно Серафима не думала об этом.

– Через пару десятилетий кончится спокойная жизнь, когда ящеры обретут разум.

– И что будет тогда?

– Ты этого боишься? – Розалиция захлопнула со звоном окно, в помещение стало темнее. В стекло сыпнул пучок снега. – Как интересно, раньше я не видела в тебе уязвимых качеств, – улыбнулась она, едва ли не божественно.