Коррозия

– Есть! – прошипела тень, метнулась к телу и радостно воскликнула: – Живой! Не опоздали, сейчас все поправим, сейчас…

Послышалось приглушенное бормотание. И душа вспомнила: Рукоблудский, склонившись над ним, зловеще шептал те же самые слова. А потом было падение в черную пропасть. Душа содрогнулась, кинулась вперед, но опоздала.

Тень юркнула внутрь тела, а вместо нее из головы лежащего человека вывалилась точно такая же крохотная тень. Эта вторая напоминала все тот же крысиный скелет. Как опавший осенний лист опустилась она на ковер, да так и осталась лежать на нем без всяких движений.

Громов же неуклюже, как боксер после нокаута, стал подниматься. Он поднес к глазам раскрытые ладони и вдруг начал выплясывать какой-то нелепый танец, задирать ноги, размахивать руками и восторженно кричать. Потом он выскочил в прихожую и целых десять минут крутился там перед зеркалом.

– Эй, раб, – донесся из прихожей его окрик, – ко мне!

Сила неодолимого притяжения подхватила душу и повлекла в прихожую.

– Я твой новый хозяин! – произнес Громов, – Ясно!?

– Ясно.

– А ты мой раб! Ясно!?

– Ясно.

– Ближе, раб, я голоден!

Душа подплыла еще ближе к своему новоиспеченному хозяину. Он же, недолго думая, запустил свои руки в застывшее перед ним серебристое облако. Насытившись, бросил:

– Прочь.

Снова вошел в комнату. Случайный взгляд его упал на маленькую тень – прежнюю хозяйку тела Громова. Он подскочил к ней и остервенело принялся топтать, изрыгая поток страшных проклятий, но, заметив, что таким манером не может причинить ей даже малого вреда, немного остыл и успокоился.

– Ладно, лежи, все равно скоро сдохнешь.

Затем, словно размышляя о чем-то, он забормотал:

– Значит, когда я спать лягу, мой раб опять к Макару махнет, и поминай, как звали. Не будет этого, придется Макара убить.

С этими словами Громов бросился одеваться.

– Раб, здесь меня жди, если не застану, когда вернусь, до смерти замучу.

Хлопнула входная дверь. Квартира погрузилась в тишину. Душа Громова, словно подвешенная, замерла возле люстры.

Раскаяние за совершенную десять дней назад глупость уже не терзало. Надежда на что-то лучшее после второй лжи и предательства маленькой тени тоже начала покидать ее. Осталось лишь отчаяние да желание провалиться, исчезнуть, поставить крест на всем и в первую очередь на себе. Но ничего этого душа Громова сделать была не в состоянии.

– Эй, здоровяк, – раздался голос с пола, – спускайся ко мне. Я к тебе не поднимусь, силы не те.