Мой безумно безумный роман

За всё время наших встреч, мы так и не перешли эту границу, отделяющую романтику от разврата, влюблённость от похоти. Агапэ – вот как это называется, если говорить по Платону. Он жертвует мне себя, я жертвую ему душевный покой, редкие часы досуга, и ещё – верность.

– Катя, холодает, пойдём куда-нибудь, – тянет меня за руку, увлекает за собой. – Ты же вся дрожишь.

Накидывает на мои плечи куртку, остаётся в одном шарфе и этой нелепой чёрной шапке. Валька выглядит совсем как подросток, несмотря на то, что я старше его всего на пару лет.

Смотрит на меня взглядом оленёнка, в котором я вижу тихую радость. Я всё так же тону в валькиных глазах, как в тот день, когда мы ехали в автобусе, и он улыбнулся мне.

Мы дружили больше четырёх лет. И за всё это время мне не приходило в голову, что я буду кем-то так очарована. Тем более – нашим общим другом. О котором я всегда думала, что он – не мой типаж.

Я видела всё в его глазах. В том, как он подавал мне руку, когда я выходила из такси, в его почти случайных прикосновениях к моей ладони, в том, как его лицо словно озарялось, когда он видел меня, – я видела всё.

– У тебя опять кровь, – Валька протягивает платок, и я прикладываю его к носу. Это происходит всё чаще и чаще.

Мы ни разу не целовались. Только держались за руки, не пытаясь сократить незримую преграду между нами.

Ветер развевал каштановые волосы, как всегда, слегка растрепанные, и Валька напоминал мне птенца, нескладного, тощего…

– Я так и знал.

Слышу щелчок предохранителя. Он стоит, прицелившись в меня.

Левая рука уверенно держится за цевье. Серый глаз оценивает через коллиматор. Я была взвешена, измерена и признана лёгкой.

Это оружие я знаю до последнего винтика. Сколько раз я чистила ствол и газовую камеру, смазывала пусковой механизм, проходилась тряпкой по металлическим частям, ласково обнимая карабин.

– Послушай, Никит, я же твоя жена… – хриплю я. Я не могу пошевелиться. Мне нечего ему сказать. Слегка подрагивают пальцы. Мышцы ног напряжены до боли.

Рука Вальки, вцепившаяся в мою ладонь, тоже дрожит.

Я чувствую свой бешеный пульс, и сердце подскакивает до горла, вновь идёт носом кровь, лёгкие сжимаются, и, за тот миг, что я кашляю от спазма, происходит всё.

Пространство сужается до узкого коридора, глаза видят лишь направленный в мою сторону ствол.

Я слышу щелчок.

Спусковой крючок отпущен.

Практически ощущаю, как мчится ко мне пуля.

Практически слышу, как отлетает в сторону использованная, горячая гильза.