Песчаный вихрь

Юный стражник радостно улыбался. Худощавая старуха смотрела равнодушно и холодно, а римлянин – хищно. В глазах Лидии плескался ужас. Она отмерла первой и спросила резким, неприязненным тоном:

– Что ты тут делаешь? Я думала, вы все еще в Аполлонополе.

– Ты же сама написала, что я должна немедленно вернуться и поговорить с дядей, – голос Глафиры дрогнул. Она явно не ожидала настолько холодного приема.

– Верно, – с досадой согласилась Лидия. – Я и забыла.

– Любезная Лидия! – вклинился римлянин. – Ну кто же так встречает дорогих гостей? Их путь был долгим и изнурительным, они наверняка проголодались.

– А ты кто такой? – буркнула девушка.

– Меня зовут Гай Фуфий. Я привез твоей бабушке несколько книг на латыни, – он широко улыбнулся и от этого превратился в злобного хорька. – А твоя спутница, наверное, Ксантия?

Никто не удостоил его ответом, но римлянина это совершенно не смутило. Он продолжал вести себя по-хозяйски, приказал рабам привести еще две клинии и широким жестом предложил вновь прибывшим угощаться.

– Не спорь с ним, – почти не разжимая губ, предупредила Ксантия подругу, уже готовую осадить наглеца. – Ешь и слушай.

Глафира пожала плечами и принялась за еду. После полуголодной недели, в течение которой они питались лишь жареным луком, сыром и сухарями, мясо и мягкие пироги казались божественными. Она уплетала все, что видела на столе, не заботясь об очередности блюд: сладкое, кислое, соленое и перченое, запивая чистой водой.

Ксантия взяла килик с вином, попросила Агерлика передать пшеничную лепешку и поймала его умоляющий взгляд.

Оба были известными мошенниками из Гермополя. Чтобы избежать неминуемой ссылки на рудники, они пообещали стратегу озолотить город за несколько месяцев. Тот согласился, и не пожалел. Благодаря Солонию и Агерлику местный театр приобрел невиданную популярность, путешественники застревали в городе надолго, ожидая финала очередной остросюжетной постановки.

А еврей Менаим? Каким образом он завел знакомство с богатой и заносчивой Лидией?

– Я велела привратнику впускать всех, кто постучиться в ворота во время бури, – словно прочитав ее мысли, заявила хозяйка и попыталась изобразить теплую улыбку, но вместо этого вышла кислая гримаса. – Даже царский дворец не закрывается в такую непогоду и привечает путников.