Временная могила

Мать жила в доме одна и, будучи слишком слаба в последние годы, не могла привести его в должный порядок, пока Витя колесил моря, работая помощником капитана.

Возле кухни, в тени, сидела тётя Вера. Она приложила к голове мокрое полотенце и откинулась на спинку кресла. В тени угла, закрытые глаза превратили лицо в однотонную маску. Её грудь плавно вздымалась, и казалось, это единственный признак того, что она жива.

– Тётя Вера, как вы себя чувствуете?

Женщина приоткрыла глаза, глянув на парня, и вновь закрыла их, томно и протяжно вздохнув, выражая всю глубину упущенных возможностей.

– Она так мучилась, Витя. Я тебе не могу передать. Она не хотела ехать в больницу, говорила, что ей нужно быть тут. Если бы ты попытался уговорить её, возможно, сейчас её состояние было бы стабильным.

– Я пробовал, она мне говорила то же самое. Этот дом словно не отпускал её.

– Ей ведь было всего пятьдесят два, – сказала Вера.

Женщина поднялась с кресла, ощущая необходимость проявления гостеприимности к племеннику.

– Чай будешь?

– Нет, спасибо. Я говорил с врачом. Он попросил проследить за тем, чтоб вам стало легче. Делайте себе чай и пейте успокоительное.

– Мне уже легче. Ты останешься тут? – спросила Вера, глянув на племянника, понимая, что ему необходимо побыть одному. Худая женщина среднего возраста, Вера была младше своей сестры, но судя по состоянию матери, Виктор мог сказать, что разница была не шесть лет, а лет тридцать. Он помнит худое тело матери, которое буквально просвечивалось и очерчивало структуру скелета, обтянутого кожей.

– Да, останусь. Куда же я денусь?

– Я прибрала немного в доме. Похороны через два дня. Завтра я приду и буду помогать готовить, вместе с Лизой.

– Спасибо, – печально сказал Виктор, и вздохнул, ощутив себя одиноким в этом мире. Тётя ничего не ответила. Она вымыла свою чашку, оделась, и, поцеловав парня в щёку, ушла, пообещав прийти на следующий день.

Виктор сидел, оглядывая старый дом. Он вслушивался в тишину, ещё совсем недавно нарушаемую звуками стонов матери.

Он часто оставался у неё, чтоб помогать ей. Всё это навеяло на него тоску. Он меланхолично поднялся на второй этаж, прошёл в комнату матери и сел на кровать. Из спальни второго этажа были видны ветви черешни, приятно охлаждающие комнату и навеивающие мягкий аромат в весеннюю пору. Виктор осмотрел мебель, думая, что делать дальше со всеми вещами. Он остался один в этом мире. Кроме тёти у него не было родственников.