Скептик

Амулет был металлическим, висел на верёвке. В ухе Аркадия блестела серьга.

– Я к нему заходил вчера, – сказал Аркадий, – он не захотел гулять. Сказал, плохо себя чувствует.

Все удивились. Руслан Грузов редко отказывался от компании.

– Может его папа снова надрался, и теперь дети его боятся? – спросил Никита Брагов, высокого роста мальчик в очках с овальным лицом. Он сидел на скамейке рядом с Аркадием и смотрел на серёжку, блестевшую у него в ухе. Никита всегда и обо всём был осведомлён. Он знал всех ребят, много общался и получал полезные сведения из первых уст.

– Я не знаю, – сказал Аркадий, глядя на дом приятеля, – если бы отец напился, Руслан бы сказал. Он всегда говорил, и потому я ничего не понимаю.

– Ты бы рассказывал, что тебя батя бьёт, когда выпьет? – спросил Лёша.

– Не знаю, может и сказал бы, – не глядя, ответил Аркадий, после чего повернулся к Никите, – можем сходить поговорим с ним.

– Позвони на мобильный, – предложил Лёша, продолжая раскачиваться.

– Как же я не додумался? – Аркадий стукнул себя по лбу, затем резко опустил руку до уровня глаз и сложил из неё фигу, направленную в лицо Лёше.

– Я звонил, телефон выключен. Думаешь, ты один об этом подумал?

– Тогда давай сходим, – сказал Лёша и спрыгнул с качелей, оставив их мерно покачиваться, со слабым скрипом.

Ребята через несколько минут были возле дома Руслана Грузова. Лёша нажал кнопку звонка. Звонкий лай собаки оглушил казавшийся густым воздух.

– Если выйдет отец, значит, Руслана можно не спрашивать, – сказал Аркадий.

Через деревянный забор ребята увидели, как двери дома открылись. Оттуда показалось лицо Руслана. Он пошёл навстречу. Что-то среднее между удивлением, страхом и безразличием, вырисовывалось на лице.

– Пойдёшь с нами сегодня? – спросил Лёша.

– Чего у тебя телефон выключен? – добавил Аркадий.

– Я занят пока. Не могу сегодня, – сказал Руслан.

– Почему? – спросил Аркадий. Он готов был схватить Руслана за рукав и потащить за собой на речку.

– Я потом расскажу, ребята, – промямлил парень, будто его застукали за непристойным делом, – я сам скажу, когда.

Он виновато оглядывал ребят.