О чем тоскует могильщик?

Они снимали трехкомнатную довольно просторную квартиру, и окна ее смотрели на комнату Степана.

В ту ночь он проснулся от настойчивого стука в дверь. Еле продрав глаза, медленно отходя от крепкого сна, он отворил и обомлел, увидев на пороге заплаканное лицо гимназистки Шурочки.

– Христа ради простите, Степан Сергеевич, что разбудила, но папенька, кажется, помирает. Прошу вас, ежели можете, взгляните, – умоляла она, утирая нос платком.

– Да-да, я только оденусь. – Он замялся, не зная, где попросить ее подождать.

– Я тут постою, – с пониманием сказала девушка.

– Я быстро. – Он прикрыл дверь и начал спешно собираться, и через пару минуту был готов с саквояжем в руке.

– Что с ним случилось? – дорогой спросил Горин.

– Ой, не знаем. Горит весь, красные пятна на руках, боль в животе, рвота.

– А что было до этого?

– Ничего, на работе был, пришел, от еды отказался, говорил, что спать хочет, потом лег, полежал да рвать его начало, и все жар поднимался, – говорила она уже на лестнице своего дома.

После обследования больного Степан пришел к однозначному диагнозу, что это было отравление, но не пропавшей пищей, а небольшим количеством яда, типа крысиного, не смертельная доза, но достаточная, чтобы и здорового мужика свалить. Он сделал ему промывание желудка, клизму, впрыскивание, а женщинам велел по расписанию давать порошки из угля, которые он оставил, и много питья, да обкладывать мокрыми простынями, чтобы жар снять.

– Не бойтесь, не помрет ваш кормилец, – успокаивал он их.

Арина Никитична благодарила и пыталась плату за визит сунуть, но Степан был тверд и отказался.

И теперь он желал у Вени выведать, а не тянется ли ниточка к его брату Павлу Григорьеву, что не желающих бастовать рабочих травить призывал. В планах у Степана было споить приятеля, к чему и старания прилагать не надобно, и потихоньку порасспросить.

За обсуждением боя, в котором не победил тот боец, за коего они болели, да рассказом Вени о мимолетном пошлом приключении с некой доступной красоткой, работавшей в цирке, приятель Степана опрокинул достаточно стопочек, почти не закусывая, и Горин решил, что пора и почву прощупать.

– Веня, скажи, как брат твой поживает? Успешны ли его дела?

Вениамин, бесспорно, был пьян, но глаза вытаращил, будто трезвый.

– Ты чего? – испуганно зашептав, он схватил и сжал ладонь Степана.

– Да, ничего, просто разговор поддержать спросил.