О чем тоскует могильщик?

– Обними меня, – грустно попросила девушка, и он обнял ее за плечи. – Не так, – прошептала она.

– Тебе пора спать. – Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

– А тебе?

– Мне надо подумать.

– Ночью?

– Да.

– А спать?

– Может быть.

– Ложись со мной. – Крис бросила на него горящий взгляд. – Я не усну.

– Уснешь, – усмехнулся он. – Я сделаю тебе волшебный укол, и ты уснешь сном младенца.

– Я не хочу укол, – капризно ответила девушка. – Что у тебя за манера, колоть, не спросив? И там, в деревне.

– Поверь, тебе бы не понравилось быть в сознании. А сегодня ты слишком много пережила, тебе нужен отдых.

– Скучный ты, хоть и загадочный, – резюмировала Крис.

Могильщик заботливо приготовил девушке постель, уложил, сделав обещанную инъекцию, даже погладил по волосам и подержал за руку, как она просила, пока не уснет. И лишь только дыхание ее сделалось размеренным, а лицо расслабленным, он сбросил со своего улыбку, беззвучно выдохнул в сторону и нервно стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.

Бросив еще один задумчивый взгляд на спящую девушку, он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Прошло уже больше получаса, как, обессиленно опустив голову на руки и глядя на нераспечатанный пакет, Могильщик беззвучно плакал, просто плакал, сидя за кухонным столом.

Наконец он решился. Внутри лежали три внешних диска по два терабайта каждый и письмо, написанное каллиграфическим почерком на французском языке.

«Отец, я молю Бога, если он есть, чтобы это письмо попало в твои руки. И если ты читаешь его, то знай, что я счастлив тем, что могу сказать тебе последние слова. Первое – я люблю тебя. Я так рад, что ты был со мной и ты был прав, и это второе, в чем я хочу тебе признаться. Не плачь обо мне, я ушел по доброй воле, в душе моей покой, я распрощался с этой безумной идеей и принимаю смерть как благо и свободу. Спасибо тебе за все. Но я слаб, я очень слаб. Я уничтожил все в лаборатории, кроме этих дисков.

Не смог. Отдаю их судьбу на твою волю, рука не поднялась. Я знаю, что ты мудр и распорядишься ими так, как должно. А я и так зашел слишком далеко и проклят теми, кто верил в меня. На правах сына взваливаю на тебя эту ношу. Прости. Твой любящий Мишель.

P. S. Увидимся на том свете, если он существует. Знаешь, сейчас безумно хочется, чтобы существовал. Не могу поверить в то, что еще миг, и я исчезну».