Вертикаль

Эта прогулочная улочка была облицована белым мрамором и вся утопала в огнях. Юные дамы, да и не только ? даже женщины в летах ? как правило одевались особенно нарядно, когда шли сюда гулять. На набережной всегда были уличные артисты, музыка, лотки со сладостями и, конечно, поцелуи. Сэли в глубине души мечтала, что когда-нибудь она тоже пройдется здесь в прекрасном платье, а не в своей униформе служанки, поест пирожных, поглазеет в бездну через чугунную ограду и, конечно, заполучит поцелуй своего возлюбленного.

Да, все это казалось фантастикой.

Уже вскоре повозка подъехала к особняку Акимава. Он располагался в самом центре Верхнего квартала. Надо сказать, что плоская вершина Тысячелетнего Оплота была всего лишь шесть километров в диаметре, и это было самое престижное место обитания в мире. Дом ван Тоуренов находился на краю, над бездной, в западной части квартала, а дом Акимава – почти в самой его середине. Центр был застроен высокими домами и испещрен узкими улочками, где с трудом могли разминуться повозка и человек.

Перед домом честную семейку встретил сам господин Акимава в окружении десятка слуг. Из дома доносилась радостная музыка, окна светились аппонитовыми огнями, и пахло чем-то очень вкусным.

Сайран и его отец спрыгнули с повозки.

– Добрый вечер, господин Акимава! Как ваше здоровьечко? ? любезно поинтересовался ван Тоурен-старший.

– Превосходно! Оу, а что случилось с вашим шофером? ? искренне удивился хозяин поместья.

– Да у нас нет… ? начал было Сайран, но отец его одернул, закрыв ладошкой рот сыну.

– Наш шофер напился, к сожалению. Я велел его выпороть, но ехать пришлось самим. Невежливо отказывать в приглашении такому прекрасному дому!

– Да, оказия какая! ? рассмеялся Акимава.

– Сэли, мою трость! ? скомандовал пожилой мужчина, не поворачиваясь к служанке.

– Да, сэр! ? мяукнула девушка и вылезла с заднего сиденья с тростью в руках.

Компания направилась внутрь, а служанка посеменила за ними, неся в руках пальто мистера ван Тоурена, его шляпу и сумку.

Войдя внутрь и поднявшись по безупречно вылизанной, покрытой ковром лестнице белого мрамора, все очутились в просторной обеденной зале.