Барышня во Франции

Алексей, притянул ближе.

– Серафима, иногда кажется, что ваша голова вот-вот лопнет от сомнений и противоречий, в таких двояких ситуациях! – кивнул на письмо, – Второй раз вижу, чтобы вы так мучались. Первый когда были в кабинете с Иваном, в день рождение.

Положила голову на плечо, – Серафима, – проговорил Алексей и положил на руку с письмом свою ладонь. – Если страшно, дай мне прочитать и решить вопрос самостоятельно! – настойчиво проговорил Алексей.

– А я? – спросила поднимая голову с плеча.

– А ты будешь просто наслаждаться нашим свадебным путешествием.

– Нет! Сама!

– Тогда открывай.

Сделав глубокий вздох и сев удобнее на коленях Алексея развернула письмо, достаточно большое по объему убористым почерком была исписана вся страница.

И начала читать.

Серафима Михайловна Большакова!

Звучит!

Когда-то мечтала выйти замуж за графа и мечты оказывается, могут сбываться, пусть только с моим именем!

Пишу вам и называю Серафима, не зная вашего настоящего имени! Поэтому обращаюсь официально… Что бы сказать, спасибо… благодаря тому, что вы так удачно появились в моей судьбе, я получила долгожданную свободу, от семейных уз.

Папенька хоть и назначил небольшое содержание, но денег вполне достаточно для скромной жизни с ЛЮБИМЫМ мужем.

Да, путешествую третьим классом в жестком общем вагоне, а не в личном как вы! Не ношу титула графини и о моем приезде не трубят все газеты Европы.

Прошу забыть о моем существовании, как старательно пытаюсь забыть о вашем, и прошлой жизни. Письмо пишу для одной цели, чтобы вы не предприняли никаких мер в отношении нас, как это было с Иваном.

Надеюсь, на ваше доброе сердце и холодный рассудок. Буду благодарна за понимание!

Ответа не жду! Достаточно того, что мы доедем с супругом до места, нетронутыми.

С наилучшими пожеланиями А. Т.

Дочитала и опустила письмо, вслух на дореволюционном русском читала отвратительно.

Глава 3

Алексей, внимательно посмотрел и говорит, – Теперь понимаю, почему за все время не получил ни строчки на родном языке. – не ответила мужу, только тяжело вздохнула.

– Не хватало, что бы Большаков подумал, что писать умею только на английском! Но оправдываться не стала. Акулина, конечно занималась со мной, но как можно освоить за пару недель, то что другие учат годами? – подумала.