Барышня во Франции

– Только этого не хватало! – сказала и легла в ванну. – Долей, уже воду.

– Кто об этом еще знает.

– Все! – сказала выливая воду. – Варвара, а почему об этом знают все, кроме той, кому нужно знать в первую очередь? – возмутилась.

Девушка, не поднимая головы проговорила, – Алексей Егорович, распорядился, не хотел вас расстраивать.

– Алексей Егорович, значит! – та коротко кивнула.

– А с кем она сбежала?

– Одна Серафима Михайловна, все остальные на месте.

Положила голову на бортик, вздохнула и подумала, зачем волноваться, пусть об этом думает муж.

Раз не хотел волновать, сделаю вид, что не знаю.

– Иди Варвара, – отпустила девушку, хотелось побыть одной. В голове было еще больше мыслей чем десять минут назад.

– Злой рок какой-то, честное слово, – сказала.

– Чем молодая жена так расстроена, услышала голос за спиной.

– Уже вернулся? – потягиваясь спросила Алексея.

Подошел, наклонившись, поцеловал шею. – Так чем расстроена любимая жена? – проговорил шепотом, согрев дыханием шею.

– Когда узнал, что Софья сбежала?

Алексей улыбнулся, и подул теплым воздухом по шее. – Все таки заметила? Серафима, не было еще ни одной поездки после которой все слуги вернулись домой! – сказал, словно – это такое будничное происшествие. – Не волнуйся, далеко не убежит, вернут и отправят в деревню, девка крепостная, документы на нее у меня. Ну если конечно до этого не попадет в бордель, там документы не спрашивают и оттуда не забирают! – добавил размышляя.

– Почему?

– Серафима, у вас норма, менять мужей, а у нас в деревнях ходить по незамужним девкам.

И если одна порченая попадется, можно всю деревню в расход пустить! – сказал равнодушно Большаков. – Давай не будем о грустном, – сказал и полез во внутренний карман сюртука, и достал бархатную коробочку. – Это тебе! – сказал положив на ладонь.

Закусила губу, от трепетного нетерпения хотелось скорее посмотреть, что же там! Взяла, коробочку в руки, открыла и потеряла дар речи.

Такой красоты ни разу в жизни не видела, на черном бархате, словно сплетенная из тысячи тончайших ниточек, лежала брошь в виде паутинки с маленьким пауком на ней.

Вместо брюшка у которого был желтый камень, а на паутинке словно капли росы блестели бриллианты, прозрачные и переливающиеся.

– Серафима, это небольшая компенсация за набор. – проговорил Алексей, а обняла и проговорила тихо.

– Вы лучший муж на свете, граф Большаков! – Алексей рассмеялся.

– Рад, что вы так действительно считаете.