Уроки украинского. От Майдана до Востока

Вы тут ходите, спрашиваете, долго ли Майдан будет стоять, а мы в Афгане бог знает в каких условиях жили: и в палатках, и в бронетранспортерах, и в боевых машинах пехоты. И те годы, которые я там провел, – чувство локтя товарища, оно сохранилось до сих пор, – громко и членораздельно произносит он, словно уши мои закупорены и он может пропихнуть в них свои слова только частями. – Я этого никак забыть не могу. А мирная жизнь – ни пенсии, ни квартиры. Тут тебя могут и предать, и продать и тэдэ и тэпэ.

– А на войне могут убить, – замечаю я.

– А здесь не могут?! – дергается он. – На войне я знал, что товарищ прикроет мне спину!

– Почему вы на меня кричите?

– Потому что это последствия войны – и ранения, и контузии! И ничем их уже не погасить!

– Чем вы отличаетесь от обычных активистов Майдана?

– У нас есть боевой опыт. Когда человек в боевых условиях был, он может оценить обстановку и быстро принять решение. Мы можем снайпера засечь по вспышке, по звуку, по траектории пули. А те, кто на войне не был, – у них нет шанса.

Ветераны Афганистана, ничем не отличимые от российских, сидят на лежаке, пьют чай. Рассказывают, где и когда жили в Москве и в Питере. В палатку входит человек в штатском.

– Россия объявила войну! – сообщает он.

Сидящий рядом со мной поворачивается ко мне.

– И что вы нам теперь скажете?! – спрашивает он, и я понимаю, что афганская палатка – это, пожалуй, самое неподходящее место, в котором российского журналиста могла застать новость об объявлении войны.

– Да как же так? – обращается ко мне самый пожилой.

– Вы понимаете, что ваши войска уже шуруют по Запорожской области?! – кричит мне другой. – Без опознавательных знаков!

– Да вас просто надо мочить!

– Ни одно государство такого не позволит! Один раз бы выехать и шурануть по этим вашим бронетранспортерам!

– А если Путин начнет вякать… – ветеран не договаривает и сжимает кулаки.

– Это вариант Абхазии!

– Нет! – возражает другой.

В палатку входит еще один человек. Судя по реакции остальных, он тут главный.

– Где тут российская пресса? – спрашивает он. Я привстаю. – Вы понимаете, что мы с вами тут разговариваем, а ваша страна только что объявила нам войну? Вот эти люди, – он обводит мужчин пальцем, – они служили в Афганистане, в Югославии, в Ираке.