Уроки украинского. От Майдана до Востока

– У меня есть вышиванка, у старшего сына есть вышиванка, у Тараса есть вышиванка, – говорит Богдан.

– Только у меня нет, – смеется Оксана. – Я ходила, я пiдбирала для них узир, який подойдет моей детине и моему чiловеку. Потом вышивала, потом портнихе отдала. Тарас, иди принеси вышиванки, – говорит она, и сын, встав из-за стола, уходит в комнату. – Раньше дедушки внукам передавали память из поколения в поколение. Теперь фотографии есть. Как посмотрю, сразу что-нибудь вспоминаю.

– А чем ваше село живет? – спрашиваю я.

– Я на заводе нефтеперерабатывающем працюю, – отвечает Богдан. – Но на данное время там людей сокращают. Когда-то на заводе работало три тысячи человек, сейчас – тысяча двести. Туда привозят бензин, и по всей Украине его распределяют. Сейчас он как база, хранилище.

– А раньше завод был главным донором бюджета Львовской области, – в кухню заходит Андрей и еще двое сельчан. Они усаживаются за стол. Самый пожилой – выставляет на середину стола две бутылки медовухи. Богдан поднимает одну и тонко разливает по рюмкам.

– Раньше у меня было двадцать вахт, теперь восемь, – продолжает Богдан. – Сейчас у нас в основном жена работает.

– Иждивенец, – подмигивает ему дед.

– Могу в Польшу поехать на заработки – на стройку, – говорит Богдан.

– Просто есть разные работы, – говорит Андрей. – Уходит то украинское поколение, которое выезжало в Европу на черновую работу. Для младшего поколения система уже изменилась. Теперь наши женщины выезжают в Европу не для того, чтобы за старушками ухаживать, а работать медсестрами в поликлиниках.

Поэтому мы хотели в Евросоюз – там было бы полное признание нашей квалификации. Вы знаете, что мы все – дрогобычская сотня, – он обводит пальцем мужчин, сидящих за столом. – Эти хлопцы первыми вошли в Межигорье и закрыли там финский домик на замок. Все спрашивали – что там происходит, почему закрылись? А я вам скажу, что они там делали – души и ванны принимали. Они не поняли, что там ручки – из золота. Поэтому ничего не взяли, – он смеется.

– Да мы в Москве еще не такие дома видели, – говорит самый молодой мужчина, пришедший с Андреем. – Мы же – строители. Строили дворцы. У вас в Москве таких дворцов, как в Межигорье, десятки.

– Я сказала, не пущу на Майдан, – говорит Оксана. – Он все сидел на диване – дергался, дергался. Я поеду, я поеду. Куда ты поедешь – там смерть ходит? Я рано пошла на работу, звоню ему – «Оксан, я поехал». Я говорю: «Почекай, я скоро буду». «Да я уже в Киеве скоро буду».