Леди Клементина Черчилль

Лицо его было серьезным, но я не могла сдержать смех.

– О, милый мой Мопс. Я не думаю, что ты понимаешь смысл слова «экономить».

– Я обещаю, Котик, – он приблизился, зашептал мне на ухо. – Больше никакого шампанского. Никакого шелкового белья. И не всегда я должен иметь самое лучшее. – Его обещания, которые он не способен сдержать, насколько я знаю, заставили меня рассмеяться еще сильнее.

Взяв себя в руки, я спросила:

– Мы можем чуть задержать переезд и провести торжество по поводу твоего назначения на борту «Энчантресс»? – Я была уверена, что эта элегантно нарядная, в четыре тысячи тонн водоизмещением паровая яхта, дававшаяся в придачу к посту, может легко послужить местом для приема, сильно снизив наши затраты.

И, что важнее всего, это задержит переезд.

Но, задавая этот вопрос, я уже знала ответ и мысленно начала готовиться к переезду в Дом Адмиралтейства. Даже при попытках Уинстона снизить наши расходы – эти большие частные приемные предназначены только для официальных мероприятий и потому не съедят часть нашего бюджета – постоянная экономия правит моими днями, а он этой темы усердно избегал.

Уинстон даже не удосужился постучаться. Дверь моей спальной с грохотом распахивается и он, полуодетый, вваливается в комнату. Хелен подскакивает, и крючки с петлями, которые она с трудом застегивает, расходятся. Почему он здесь?

Когда он влетает ко мне в комнату, я рассматриваю его – вихрь лохматых золотисто-рыжих волос, пронизанных серебром, развязанный черный галстук, расстегнутый жилет, в руке несколько бумаг.

Мой муж не понимает, какую я проделала работу – намного больше той, что мои современницы соизволили бы взвалить на себя, чтобы организовать этот вечер, и у него нет желания вникать в частности. Я поощряю эту рассеянность, интуитивно понимая, что если я буду посвящать его в детали, и он увидит, как я хлопочу за кулисами, то это может подорвать его высокое мнение обо мне. Он может увидеть во мне типичную домохозяйку и перестанет просить меня быть рядом с ним в его работе.

– Уинстон, разве ты не должен быть внизу, встречать наших гостей? – я не добавляю «и одеться», поскольку одно требует другого.

– Подождут пятнадцать минут. Стюард разносит шампанское.

– Шампанское? – я строго приказала подавать только вино, а не это заоблачно дорогое шампанское, уинстоновское любимое, от которого он обещал отказаться.

Он пропускает мимо ушей мой вопрос, вместо этого требуя:

– Мне надо, чтобы ты послушала мою речь.