Скажи: люблю

Но удивительнее всего то, что обычно грубоватая бесцеремонная Фанера повела себя с ним по-матерински ласково, великодушно позволила обнять себя.

– Иди ж ты!.. – повторяла она с умилением. – Совсем птенец, а туда же.

Артем, воображавший себя почти уже взрослым мужчиной, пробовал возражать.

– Взрослый? А ты хоть видел голую женщину, взрослый мужчина? – вызывающе ухмыльнулась Фанера.

И Артем увидел. На всю жизнь ему запомнилось то оглушительное впечатление, какое произвели на него ее груди – совсем не такие, какие он лицезрел на картинках журналов – не конусом, не луковкой, не дыней, а похожие, скорее, на два кабачка или баклажана, слегка выгнутых вперед, с огромными, как блюдца, темными кружками и несоразмерно маленькими сосками на концах.

– Поцелуй меня сюда, не бойся, – предложила ему Тонька один из баклажанов, любовно поддерживая его на ладони.

Он неловко ткнулся губами и носом в лиловый круг. И вдруг Фанера передернулась всем своим длинномерным телом и задрожала, как будто ужаленная змеей и готовая испустить дух.

– Еще, малыш, еще, – бормотала она, выгибаясь.

И «малыш» старался, тоже подрагивая – то ли от волнения, то ли от пробужденного желания.

А когда под ее руководством он совершил другое, хорошо ему известное теоретически, но ни разу еще не реализованное на практике действо, – и оплошал, скоропалительно разрядившись, Фанера не стала его ни высмеивать (как он того ожидал), ни прогонять. Она лишь гладила его с улыбкой на своих развратных тонких губах, приговаривая:

– Ничего, малыш, все хорошо… будет еще лучше… – и снова: – Малыш мой… мальчишечка… – внезапно она больно ухватила его обеими руками за уши и с силой развернула к себе: – Скажи, ведь ты любишь меня? А?… Я давно вижу, как ты на меня пялишься.

– Люблю, – с готовностью пролепетал Артем.

– Скажи: Тонечка, я очень люблю тебя.

– Тонечка, я очень тебя люблю, – повторил начинающий любовник, веря в ту минуту, будто он действительно любит эту всеми презираемую проститутку.

Кончила Тонька плохо (в смысле – жизнь), отравившись какими-то таблетками. Артем узнал об этом с большим запозданием и как-то не сильно скорбел. Но то, как она обошлась с ним, первая в его жизни партнерша, навсегда вселило в него какую-то невыразимую словами благодарность всем женщинам. Даже некрасивым. Даже совсем опустившимся. И те женщины, с которыми он сближался, чувствовали это и ценили.