Полковник Яковлев. Ученый на старте

Правда, Медведев, чаще общаясь в верхах столицы, не сомневался в том, что приход войны подобен грозовым тучам и гром вот-вот грянет.

– Что-то мы с тобой засиделись в потёмках. – Яковлев поднялся со стула, включил свет.

Майор, сощурившись, прикрыл глаза рукой и предложил, поднимаясь:

– А давай-ка, Николай, пройдёмся по ночному городу Яковлев набросил на плечи новенький китель, пригладил пышную шевелюру и, открывая дверь, галантно предложил:

– Прошу на выход!

– Вот это по-нашему, а то всё по уставу да по старшинству…

– Да нет, по кавказскому обычаю, – ответил Николай и сделал жест рукой, приглашая на выход.

– К чему всё это? Ты такой же кавказец, как я турок, выходи первым, я за тобой.

– Турок я или нет, сказать трудно, а в том, что я истинный кавказец, можешь не сомневаться. Родился в горах Дагестана и всякий раз, бывая на своей малой родине, соблюдаю обычаи горцев, касающиеся гостеприимства. А ты, майор, наблюдательный, заметил, что, встретив тебя, я пошёл впереди – так положено у горцев, когда встречают кунака: гость, пришедший в первый раз, может и не знать, куда идти, поэтому хозяин должен указать ему дорогу.

А уж когда хозяин провожает, он должен следовать позади, поскольку гость знает, куда идёт.

На окраине города тихо и безлюдно, окна домов ещё светятся. Издалека, с танцевальной площадки, долетают весёлые звуки танго, из городского сада доносится пение белорусских девчат.

– Хорошо ведут песню, с душой! – воскликнул Медведев, запрокинув голову. – И какое небо чистое!

Яковлев посмотрел на звёзды, на луну, потом перевёл взгляд на улицу, она показалась ему тёмной.

Но и в этой густой тьме можно было разглядеть идущие пары людей в военной форме с подругами. Неженатые всегда стремятся скрыться от людских глаз.

– Люблю июнь за пышное цветение садов, за трепет всего живого, – мечтательно протянул Медведев.

– Да, только мы, люди, неразумно пользуемся всем этим богатством природы, не ценим, а то и расточаем её щедрые дары, – добавил Яковлев.

Прогуливаясь, офицеры наслаждались прохладой летней ночи, прислушивались к духовому оркестру, пытаясь уловить мелодию, к пению девчат, весёлому говору засидевшихся пар, к лаю собак – ко всему тому, чем полнится мирная жизнь.

Никто и подумать не мог, что этот пятничный вечер станет последним в их мирной жизни и для кого-то он – начало конца.

– Завтра заканчиваются лагерные сборы, командиры вернутся в семьи, – сказал Яковлев.

– Я тоже постараюсь выехать в Москву.