Мал золотник…; Туман спустился c гор

Теперь ему стало ясно, почему отец так спешно вызвал старшего брата из города и о чём говорил с ним, уединившись в своей комнате.

– Папа, ты делаешь это с согласия Селима?

– Я это делаю как глава семьи, с собственного согласия.

– Да, но…

– Что «но»? Что «но»? – раздражённо произнёс Амир-Ашраф. – Тому, кто произошёл от нашего рода, надлежит быть с нами.

– Значит, я должен поехать и забрать мальчика? А если мать не согласится? Это дело ведь связано с судом.

– Какой там ещё суд! Поезжай и забирай обоих! – выкрикнул Амир-Ашраф и уже тише добавил: – Если мать ещё жива.

– А что с ней?

– Она тяжело больна.

– Но Селим может возмутиться. Станет возражать…

– Он может возразить, если ты их привезёшь в его дом. А здесь пока что хозяин – я!

– Ну хорошо, отец, всё сделаю, как ты велишь.

Керим хотел было встать, но Амир-Ашраф, положив ему руку на плечо, заговорил снова:

– Как доберёшься до места и придёшь к этой женщине, то сразу передай ей вот эти деньги, – он протянул сыну кошелёк, – скажи, что они от меня, от деда.

– Понял.

– После этого, от моего имени, предложи наш кров и хлеб.

– Ясно.

– И ещё: последняя просьба. Ни матери, ни Умму, ни соседям об этом – ни слова!

– Но ведь они всё равно узнают.

– Пусть узнают тогда, когда с помощью Аллаха возвратитесь домой втроем.

– Хорошо, отец.

Керим, озадаченный новостью и предстоящей поездкой, пошёл в свою комнату собирать вещи.

Глава третья

Взволнованный неожиданным письмом и разговором с отцом, Селим лежал на кровати в кунацкой и перебирал в памяти дни своей фронтовой жизни, полные тревог, лишений и тягостных утрат друзей-товарищей. За четыре года он, пехотинец, прошёл немалый путь от Кавказских гор до самого Берлина!

Но ничто из увиденного и пережитого, даже тяжёлое ранение в бедро, когда он чуть не умер от потери крови, не волновало его так, как это неожиданное известие о том, что у него есть сын.

Более трёх лет прошло с той поры, когда он, находясь в госпитале, близко познакомился с санитаркой Мариной. Эту худенькую, скромную, немногословную девушку, умевшую не только делом, но и задушевным, мягким словом утихомирить боль, любили все раненые. За ней ухаживали и рядовые, и офицеры.