Имам Шамиль. Книга третья

– Мы сбились с пути, не можем указать дорогу! – крикнул один из проводников, шедших впереди.

Эхо подхватило этот крик и понесло по мёртвому царству снегов. Цепи движущихся колонн остановились. Молчали, тяжело дыша, солдаты, но нашлись такие, в основном горцы – милиционеры и всадники, которые стали шутить, скрывая тревогу.

– В Дагестане нет места, где бы не могли мы пройти, – говорил один.

– Пройдём, смерть не дождётся нас среди этих снегов! – шутил другой.

– Даже змея не проползет здесь, один лёд, снег да гранит, только на крыльях можно выбраться из этого плена, – с грустью сказал пожилой солдат.

– Эй, Газияв! Чует моё сердце, что только ты, бывший скалолаз имама, вырвешься отсюда, а потому завещаю тебе эту красивую плеть, на, бери, – сказал всадник на белом коне, обращаясь к длинноусому Газияву, горцу с соколиным взглядом.

– А я тебе завещаю серебряный кинжал и этот изящный пояс, – пошутил другой.

– Не лучше ли сделать так, чтобы ваши ценности ещё послужили вам? – спросил Газияв и добавил: – Ведь рядом со скалолазом идёт землепроходчик.

– Я здесь, – послышалось сверху, оттуда, где топтались проводники.

– Дорогу нашёл?

– Ищу…

– Эй, Ганапи, тебя зовёт генерал! – крикнул стоявший недалеко от Газиява офицер, адъютант Аргутинского.

– Иду! – Ганапи сел на зад и, съехав немного вниз, спросил: – Где командир?

– Я здесь, – послышался грубый басок.

Ганапи посмотрел в сторону и увидел закутанную в башлык до маленьких узких глаз голову главнокомандующего.

– Я слушаю, ваше благородие, – козырнул Ганапи.

– Ты знаешь дорогу? – спокойно спросил Аргутинский, глядя исподлобья.

– Когда-то знал, дважды ходил по этим тропам с шамилевскими отрядами в Закатал, – ответил Ганапи.

Аргутинский, показав рукой в одну, затем в другую сторону, произнёс:

– Впереди грозный, почти непроходимый Гудур-Даг, позади не менее тяжёлый и более длинный, заваленный снегом Дульты-Даг.

– Когда прекратится снегопад и стихнет ветер, отыщу дорогу, – ответил Ганапи.

– Дорогой мой, тогда я сам найду её… Важно отыскать теперь, пока мы не превратились в ледяные сосульки.

– Хорошо, я пойду впереди, – согласился Ганапи и, стараясь ступать твёрдо, стал подниматься вверх по заснеженной глади склона, на котором плясала буйную лезгинку снежная метель.