Именуемый Черным

Бьёс, этот лжец и чертов плут, вдруг открывается перед ними и рассказывает про семейные тайны? Насколько же все плохо он себе представляет? Другим вопросом было его бегство…

– Это какой-то бред, – Диора помотала головой. – Где твоя честь мага? Или честь знати? Ты же знать, представитель древнейшего и богатейшего рода! Мы же вместе учили наизусть гимн и поем его на каждом празднике. Как же защита родины?

– Защищать можно по-разному, для этого не обязательно мечом махать.

– Да что ты несешь?! Во время осады будет важен каждый человек, будь то маг или ло.

– И пока осада будет идти, я буду со всеми, – перебил Бьёс, – но если они прорвутся, если начнется голод или что-то еще, я уйду. Идти на подвиг, лавируя на канате жизни – это не про меня. Довериться мирозданию в надежде, что кривая как-нибудь вывезет… Это беспечность и пропаганда. Всем прикажут стоять до конца, героически вставать под залпы катапульт, драться насмерть.

– Да? – злобно спросила Диора – И что же это, ну-ка? Выторговать получше условия сдачи у врага? Ползать перед ним на коленях и умолять сохранить жизнь?

– Я планирую, думаю на перспективу, так учил меня отец. Рано или поздно осада будет снята, сменится правящая верхушка, но люди-то останутся. Те самые жители районов и трущоб, за голоса которых Хиро борется уже который месяц. На какие деньги потом будут восстанавливать дома, дороги, крепостные стены, архитектуру? Кто даст людям еду, воду? Кто сможет быстро организовать поставку жизненно важных товаров, которые мы сами не в состоянии производить из-за засухи? Этим будет заниматься знать, и ты, Диора, также в их числе.

– В твоих словах ни капли чести.

– Ну… да, – развел руками Бьёс. Они с Кареном переглянулись и одновременно захохотали во весь голос.

Диора злилась на него. Ее понимание справедливости и морали определяли Бьёса как скользкого человека, как мразь, что способна ударить в спину. Но умом она понимала его правоту. Если победа принесет только голод и разочарование, хорошего в ней будет так же мало, как в поражении. Проблема заключалась в несостыковке этих элементов внутри нее самой, победа казалась абсолютом, за которым все должно быть хорошо.