Мы не говорили об этом, мама

И боже, какое это чудо, когда приходишь в ресторан – и можешь заказать все-все-все! Даже моего любимого лосося… и баклажаны… и даже десерт, но десерт я ценю не так высоко. Для меня эти ужины с ним – возможность вдоволь наесться и не думать о том, что если я позволю себе еще кусочек, то мне придется экономить до конца месяца. Я понимаю, чего именно он от меня хочет, и эта мысль вызывает отвращение. Но я не могу, не хочу отказаться от того, что он принес в мою жизнь. Я сыта. И я знаю, что теперь есть человек, который готов взять за меня ответственность.

Я понимаю, что, если соглашусь быть с ним, у меня будут деньги и на ипотеку, и на продукты… Это мерзкий выбор, и я не хочу выбирать, поэтому все оттягиваю и оттягиваю решение – до тех пор, пока в один день мама не теряет работу. Я пересчитываю деньги и понимаю, что на следующий взнос по ипотеке нам не хватает.

Тридцатое сентября. Мои именины. Я возвращаюсь домой под вечер измотанная, но спокойная. Я уже была в банке и положила деньги на счет. Ежемесячный платеж спишется завтра, и я успела все сделать вовремя.

От осознания этого мне становится легче.

Мама досматривает фильм. Она уверена, что я была на ужине с друзьями. Я присаживаюсь напротив… Не понимаю, чего мне хочется больше – молчать или говорить. Предлагаю ей открыть коробку с бельгийскими шоколадными трюфелями – мне хочется отметить этот особенный день в моей жизни, но мама заботливо говорит: «Лисонька, ты же уже поела с друзьями, и наверняка что-то сладкое! Подумай о своей фигуре.

Давай откроем трюфели в другой раз».

Я соглашаюсь. Сажусь рядом, она начинает гладить мои волосы. Я беру ее за руку. Мне так хочется заговорить, но я молчу, молчу… Молчу о том, что больше не девушка – я потеряла невинность сегодня, в обычном трехзвездочном отеле, куда приехала после занятий в университете. Абсолютно неромантично, без лепестков роз и шампанского, без всей той сказочной картинки, которую мне рисовала мама. Это было страшно, потно и больно. Из окна я видела спальный район Москвы – унылые многоэтажки, которые пытались прикинуться красивыми благодаря вечернему сиянию огней… Сначала крови не было, и я испугалась – он мог подумать, что я ему соврала и он у меня не первый.

Тогда все было бы зря. Но потом кровь полилась – гораздо обильнее, чем я ожидала, и я вновь испугалась, все ли со мной хорошо. Когда все закончилось, он сказал: «Спасибо за доверие, дорогая!» – и поцеловал меня в лоб. И дал деньги. Двадцать тысяч рублей.