Царица поверженная

Служитель возложил на его голову венок из цветов.

– Вот твой венец на сегодняшнюю ночь, – сказала я, про себя отметив, что в таком убранстве он уже не выглядит грубым солдатом.

– Отлично, – отозвался Антоний. – Вот я и коронован.

– А тебе бы хотелось?

Он усмехнулся:

– Нет уж, в эту ловушку я не попадусь. Сказанное слово имеет свойство напоминать о себе, причем в самое неподходящее время.

Значит, ему бы хотелось. Впрочем, кто откажется от короны, если есть возможность ее получить? Спору нет, в Риме были и убежденные республиканцы, но после гибели Брута они лишились вождя.

– Знаешь, – сказала я, – когда мне доложили о битве при Филиппах, я несчетное количество раз благодарила богов за твою победу. Но боги богами, а победил ты, и я рада поблагодарить тебя лично. Я в неоплатном долгу перед тобой, Антоний.

Судя по выражению его лица, он поверил в мою искренность, и мои слова его тронули.

– Все было в руках богов, – произнес Антоний после долгого молчания. – На сей раз они рассудили по справедливости.

Подали первую перемену блюд: диковинный и для римлян, и для тарсийцев копченый заяц из ливанских пустынь, устрицы на блюдах, выстланных водорослями, белые булочки из лучшей египетской муки, дрожащее желе с медом и гранатовым соком, финики. Разговоры за столами становились все оживленнее, что радовало меня: так легче вести приватную беседу.

– Именно ты переломил ход событий на похоронах. Я никогда не забуду эту ночь.

– Я тоже.

Он приступил к еде, обильно запивая ее вином.

– Но останавливаться на достигнутом нельзя: я хочу не только отомстить, но и воплотить в жизнь то, что не удалось ему. Совершить поход на Парфию. Я даже оружием воспользуюсь тем же самым, какое он приготовил для кампании. Оно до сих пор хранится в арсеналах Македонии, где Цезарь собрал его.

– Но это ведь дело не срочное?

– Нет, с ним придется подождать. Еще осталось немало вопросов, которые необходимо уладить, прежде чем затевать войну.

Пир шел своим чередом: слуги приносили из кухни новые блюда, певцы и танцоры развлекали гостей.

Когда пришла пора расходиться, Антоний встал первым.

– Завтра вечером приглашаю к себе, – сказал он. – Конечно, такого… – он со смехом обвел рукой мой зал, – мне не устроить, тут и надеяться не на что. Но ты должна дать мне возможность хотя бы отблагодарить тебя за гостеприимство.

Антоний повернулся к своим людям и подал им знак:

– Идем, пора.

– Постойте, – остановила я гостей.