Царица поверженная

Но нет, на набедренную повязку я не соглашусь!

Скоро я встречусь с триумвирами, мы соединим наши силы. Трудно представить, что мои войска по доброй воле войдут в состав римской армии, однако это единственный способ отомстить за Цезаря. Хотела ли я увидеть кого-то из римлян? Я-то думала, что мне уже никогда не придется иметь с ними дела. Отплывая из Италии без сил, с немыслимой болью в сердце, я утешала себя словами: «Больше в моей жизни не будет ни Антония, ни Октавиана, ни Цицерона, ни Рима…»

Насчет Цицерона я не ошиблась.

А как насчет Антония и Октавиана?

Антоний… Его я хотела увидеть. Лепид… Да, буду рада и Лепиду. Октавиан… С ним дело обстояло сложнее.

Две ночи я хорошо спала на встроенной койке в каюте. Мои пожитки надежно уложили на полки с сетками и в сундуки, прикрепленные к полу. Ничто не падало, не дребезжало и не билось, даже когда на третью ночь ветер изрядно окреп, а потом превратился в завывающее чудовище.

Я спала, ничего не подозревая, пока крен корабля едва не сбросил меня с койки, так что пришлось ухватиться за поручень.

Палуба под ногами ходила ходуном, через окошко, хоть и закрытое, проникали брызги. Хватаясь руками за привинченную мебель, я выбралась из койки, нашарила тяжелый непромокаемый плащ, добралась на ощупь до трапа и стала карабкаться на верхнюю палубу.

Там я огляделась. Шторм обрушился на нас со всей яростью, волны одна за другой бились о корпус, словно о волнорез, и захлестывали палубу. Матросы пытались спустить паруса, капитан надрывал глотку, выкрикивая почти тонувшие в реве ветра приказы.

Я схватила его за плечи, и он прокричал, обернувшись:

– Шторм напал на нас внезапно, как лев. Ветер сменился на северо-западный. Нас относит назад, к побережью.

– Нет-нет, мы должны держать курс в море! – крикнула я в ответ. – Как далеко мы от берега?

На закате береговая линия еще была видна, но что изменилось за прошедшие часы, я знать не могла.

– Мы стараемся изо всех сил, – ответил капитан, – но наши корабли – игрушки против силы ветра и волн.

Внезапно капитан прервал разговор, стремглав метнулся вперед и закрепил канат, хлеставший, словно кнут, сбивая людей с ног. Следующая волна на моих глазах смыла за борт одного из матросов. Я ползком добралась до мачты и вцепилась в нее. Моя одежда промокла до нитки и казалась тяжелой, как металлические доспехи.

Я посмотрела в сторону берега – вернее, в сторону от ветра – и увидела вдали слабую точку света. Должно быть, один из сигнальных маяков.