Царица поверженная

Родильный покой сооружен в память о чудесном зачатии. Рядом с Филами, на соседнем острове Бегех, захоронена частица плоти Осириса, и каждые десять дней золотую статую Исиды переправляют в священной барке к ее божественному супругу, воспроизводя старую историю. Сейчас я видела каменистое побережье того острова в просвет между колоннами.

Меня потрясло, насколько все это похоже на мою собственную историю. Я была Исидой, Цезарь – Осирисом, Цезарион – Гором. Цезарь, убитый злыми людьми, теперь стал богом, мне же осталось скорбеть о нем, мстить за него и воспитать сына так, чтобы тот стал истинным наследником отца, с честью носил его имя и продолжил его деяния.

Подобно Исиде, я пребывала в великом одиночестве и искала по земле его следы, каждую его частицу.

Неожиданно набравшись решимости, я направилась к маленькой часовне, где мы когда-то приносили обеты. Следы… частицы… что-то должно там остаться.

Я вошла в маленькую квадратную комнату. Ее стены украшали рельефные изображения фараонов, подносящих дары Исиде под взором крылатого стервятника Верхнего Египта.

Как раз здесь мы и стояли, эти камни задевал подол плаща Цезаря. Я протянула руку… но схватила только воздух.

И все же я была не одна. Нас разделял лишь тончайший барьер времени и смерти, строжайше охраняемый и до поры непреодолимый. Я больше не чувствовала себя обманутой и обездоленной, ибо странным образом обрела утешение. Давняя церемония не утратила силу.

Она соединяла нас даже через границу смерти.

Выйдя наружу, я стала прогуливаться на солнышке, поджидая Птолемея и прислушиваясь к ласковому, успокаивающему плеску воды. Потом мне вспомнилось, что здесь тоже есть «нилометр» в виде спускавшейся к воде лестницы с мерными ступеньками. Оказалось, что вода по-прежнему стоит на пять ступенек ниже минимальной отметки, и сердце мое вновь тревожно забилось.

Некоторый подъем, конечно, произошел, иначе мы не преодолели бы вплавь Первый порог; однако он был слабее, чем следовало.

Я непроизвольно отыскала взглядом изображение Хапи, бога Нила, пребывающего в пещере Порогов, и стала читать молитвы.

Не помню, сколько времени это продолжалось. Наконец я подняла глаза и увидела, как двое жрецов выводят из храма с трудом переставляющего ноги Птолемея. Тот заходился в кашле.

– Он сильно потрясен встречей с богиней, – сказал один из жрецов, обмахивая его.