Царица поверженная

Глава 4

Стояли великолепные летние дни, а я постепенно разобралась со счетами, учетными книгами и донесениями, накопившимися за время моего отсутствия. Шел египетский месяц эпиф, соответствующий римскому квинтилию, или, как он теперь назывался, июлю.

Я завела в Риме нескольких осведомителей, и они донесли мне, что Брут пребывает в бешенстве. Из соображений безопасности он вынужден держаться подальше от Рима, а в городе в середине этого месяца, получившего новое название, должны состояться Ludi Apollinares – игры Аполлона, и устраивать их надлежало именно Бруту в качестве претора.

Потом я узнала, что Октавиан, словно с целью унизить Брута, назначил сразу после игр Аполлона новые игры под названием Ludi Victoriae Caesaris – игры Цезаревых побед – и собирался провести их за собственный счет, чтобы продемонстрировать «отеческую любовь» к народу. Заодно он продемонстрировал верность памяти Цезаря, поскольку официальные лица, отвечавшие за устройство этого праздника, не решались ни назначить игры, ни отменить их.

Но еще до получения донесений со мной произошло несчастье. Я потеряла ребенка, которого носила, – последнее наследие Цезаря.

Собственно говоря, у меня случились роды, только преждевременные. Я выходила лишь половину положенного срока, и дитя появилось на свет слишком маленьким, чтобы выжить. После этого меня надолго уложили в постель, напоив настоем мяты и красным вином, хотя тело мое не страдало.

«Прощай, прощай», – думала я, крепко сжимая медальон на шее.

Больше у нас никогда не будет ничего нового, наша совместная жизнь – в прошлом.

«Ушел, ушел, ушел», – твердила я себе, и каждое слово звучало, как удар молота по моей душе. Ушел навсегда.

Все были очень добры, все без устали хлопотали вокруг меня. Хармиона и Ирас предугадывали любое мое желание, Мардиан приходил с шутками. Птолемей написал несколько рассказов и настоял на том, чтобы прочесть их мне, а Эпафродит подготовил несколько выдержек из своего Писания – из тех его разделов, где говорилось о потерях, лишениях, мужестве и терпении.

Особенно мне понравилось одно место:

«Так говорит Господь: голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет»[5 - Иер. 31: 15.].

Ибо их нет… Скорбные слова, горестная, верная мысль.