Царица поверженная

Мой врач отреагировал на новость еще более бурно, чем я ожидала.

– Ты лишилась рассудка? – воскликнул он. – А как же…

Я открыла шкатулку, где хранила подаренное противозачаточное снадобье, и молча вернула Олимпию флакон.

– Вижу, ты им не пользовалась, – проворчал он, заглянув внутрь.

Судя по тону, он сердился на меня, как родитель на беспутное дитя.

– Итак? – Олимпий поставил флакон, скрестил руки на груди и вперил в меня хмурый взгляд.

– Вы с Мардианом вечно приставали ко мне, чтобы я обеспечила трон наследниками.

– О моя дорогая царица и бесценный друг, – сокрушался он. – Это ужасно, ужасно! В первый раз все отнеслись к твоей выходке снисходительно: сыграли роль суеверия насчет Исиды и Амона, да и Цезарю, признаться, сходило с рук все, что бы он ни вытворял. Но на сей раз дело обстоит иначе. Антоний не Цезарь…

Как говорил и сам Антоний.

– Олимпий…

Я была тронута тем, как близко к сердцу принимал он мои проблемы.

– Антоний не Цезарь, и мир не благоволит к нему в той же мере, – продолжал Олимпий. – Кроме того, в отличие от Цезаря у Антония уже есть дети. Цезарю ты преподнесла уникальный дар, что же до Антония – сколько у него отпрысков?

Мне пришлось задуматься и посчитать. Он точно имел ребенка от брака со своей кузиной Антонией и еще двоих прижил с Фульвией.

– Трое, насколько мне известно.

– Ты понимаешь, что значит четвертый? Кроме того, едва он снова встретит Фульвию, появится еще один.

Эта мысль была для меня особенно мучительной, – скорее всего, она соответствовала действительности. Вразумительной отповеди на эти слова у меня не нашлось.

– Сядь здесь, – сказал Олимпий, игнорируя тот факт, что у него нет никакого права приказывать мне.

Я была его царицей, его другом и лишь в последнюю очередь – его пациенткой. Но сейчас на первый план вышло последнее. Он сел напротив и устремил на меня хмурый взгляд. Его длинное лицо потемнело от беспокойства.

– Кто еще знает?

– Только Хармиона, – сказала я. – И только потому, что она сама догадалась. Ты единственный, кому я призналась.

– Антонию не говорила? – быстро спросил он.

– Нет, Антоний не знает.

– И не подозревает?

– Нет.

– Хорошо. Срок небольшой, иначе было бы видно, и он бы догадался. Теперь слушай. Тебе надо избавиться от ребенка. Время еще есть, благодарение богам.

– Но я…

– Выслушай, по крайней мере, мои доводы.