Царица поверженная

Я ничем не выделялась среди остальных, а вот Антония, по-моему, не признать было невозможно. Он отличался от своих спутников, как золото от меди. Стоило ему с небрежной грацией усесться за стол, как все в таверне мигом сообразили: этот мужчина, одетый как простой рыбак, на самом деле весьма значительное лицо. Естественно, люди не оставили без внимания и его спутницу, то есть меня; но я сидела, надвинув на глаза крестьянскую шляпу, и помалкивала. Обычному человеку и не вообразить, какой это редкий подарок для правителя – возможность на время превратиться в одного из простых горожан и вдохнуть свободы.

Ведь мы, цари, от рождения до смерти заточены в темницу условностей и этикета. Здесь, в деревенской харчевне, я отдыхала от ограничений. Эту свободу подарил мне Антоний.

– Вина для всех! – приказал Антоний. – Или твое заведение славится пивом?

Хозяин поклонился:

– Да, мой господин, наше пиво повсюду хвалят.

– Тогда принеси нам лучшего, в кувшинах! А еще жареной утятины и рыбы.

Улов нынче хорош?

– Да, – подтвердил, к его удивлению, хозяин таверны. – Улов уже несколько дней отменный.

– Сдается мне, ты использовал не ту наживку, – шепнула я, коснувшись руки Антония.

– Пожалуй, ты права, – согласился он.

Скоро появилось огромное блюдо с рыбой и другое – с кусками жареной утятины. Подали пиво с шапками пены, и Антоний провозгласил тост:

– За мой улов!

Еда показалась мне великолепной: по правде сказать, обед в прибрежной сельской таверне заставлял забыть о придворных пирах.

Сочная, в меру пряная рыба и утка с хрустящей корочкой, чуть пахнущая дымком и сдобренная дивным сливовым соусом, просто таяли во рту. Антоний жадно набросился на угощение, не забывая о пиве.

Поглядывая на него из-под широких полей своей шляпы, я видела живого энергичного мужчину с умными темными глазами, которому никто не дал бы его лет. Я положила руку на его запястье: я хотела, чтобы он навсегда остался таким. Лучи солнца и жизнелюбие Антония растопили мою обиду без следа.

По окончании трапезы мы вернулись к своим лодкам. Матросы под жужжание насекомых налегли на шесты, и мы поплыли обратно, раздвигая высокие стебли папируса и бобов.

– Ну что ж! – промолвил Антоний, снова устраиваясь с удочкой у борта. – Посмотрим, повезет ли мне на этот раз.

Тут с другой стороны послышался плеск. Я оглянулась и заметила, как несколько юных матросиков тихо сиганули в воду.