Царица поверженная

Ящики громоздились почти до потолка, и содержимое каждого из них стоило огромных денег.

Дальше мы прошли мимо корицы (опознать ее было несложно), а также кассии и перца – с ними дело обстояло сложнее. В одном углу громоздились мешки с шафраном.

– Надо же, шафран – и мешками! – изумился Антоний. – Я и вообразить такого не мог.

– Да. Требуется почти двести цветков, чтобы получилась щепотка, – сказала я.

– Неудивительно, что этот склад так усиленно охраняют, – заметил Антоний.

В дальнем углу здания находились мешки и емкости с другими пряностями: тмином, куркумой, анисом, кориандром.

– Все ванны Рима не сумели бы смыть эти ароматы и запахи с моей кожи, – промолвил Антоний. – Чувствую, я пропитался ими до костей.

Он рассмеялся и похлопал туникой, словно журавль крыльями. Когда мы вышли наружу, воздух показался на удивление разреженным и пресным.

– Как насчет папируса? – спросила я Антония.

– Да, это было бы интересно, – согласился он.

Мы отправились в башню, где в сухости (благодаря впитывающему влагу натру) на полках лежали несчетные листы папируса, защищенные таким образом от гниения, грибка или плесени.

– Чистые свитки, – произнес Антоний. – Интересно, какими глупостями их испишут?

– Они как новорожденные младенцы, – сказала я, взяв с полки образец писчего материала высочайшего качества. – Их будущее зависти от того, в чьи руки они попадут. Вот, например, этот лист пригоден и для цифр, и для высокой поэзии, но его могут использовать и для подсчета домашних расходов.

– Для домашних расходных книг папирус столь высокого качества не покупают, – возразил Эпафродит. – Для них сойдет третий, даже четвертый сорт. Всего же есть семь сортов материала, низший из которых используется для школьных упражнений. Вот здесь сложены образцы.

Он указал на стопки листов, отличавшихся желтизной, толщиной и грубостью фактуры.

– Думаю, тебе следует доставить одну из наших податных книг во дворец, в мои покои, – сказала я Эпафродиту и, повернувшись к Антонию, добавила: – Если, конечно, ты не захочешь просмотреть их все.

– Нет, в этом нет необходимости. Я же не… как по-вашему называется главный казначей?

– Диокет. Ну что ж, тогда пойдем.

Один из чистых свитков – разумеется, лучшего качества – я взяла для Цезариона, а когда мы уже выходили, обратилась к Эпафродиту:

– Я чуть не забыла о своих золотых копях на границе с Нубией.