Отравители

Мадам Вигурё принялась ее утешать, а мэтр Перрен перевел беседу на обычную тему расточительности двора и последних наглых выходок многим ненавистной королевской любовницы мадам де Монтеспан. Ее бесстыдство и мотовство растут с каждым днем. Уже двенадцать лет она остается королевской фавориткой, и ее влияние на него, кажется, только крепнет. Поразительно, она словно владеет чарами или колдовством! Простые люди охотно сплетничают о высокопоставленных, с жадным и презрительным интересом обсуждая их пороки, промахи и странности.

Лейтенант Дегре охотно слушал. Он часто замечал, что в шутках, скандалах и сплетнях есть изрядная доля правды, и ему было интересно наблюдать, как обыватели, когда их языки развязываются от вина, выставляют на всеобщее обозрение собственные зависть и злобу, обсуждая зависть и злобу других.

Мадам де Монтеспан, великолепная «истинная королева Франции», была растерзана без тени сострадания. Ее объявили старой, потасканной, ядовитой, подлой, любительницей закатывать ужасные сцены, небрежной в одежде, неопрятной, настоящей ведьмой.

Дегре незаметно улыбался. Ему случалось видеть, как эта дама едет в золотой карете, запряженной шестеркой белых лошадей, по аллеям Версаля, и он знал, насколько низкая клевета собравшихся далека от действительности.

Соланж слегка поморщилась, глядя на него за спиной мэтра Перрена. Она хотела уйти домой, ей не нравилась эта пьяная обстановка, отвратительные сплетни, раскрасневшиеся лица, хриплые голоса. Она уже достаточно отметила свой день рождения.

Принеся извинения и со всеми распрощавшись, через полчаса они уже снова шли по парижским улицам, окутанным тьмой и освещенным лишь фонарями, горящими кое-где над дверями домов. Ветер усилился, и время от времени редкие капли дождя падали с рваных, стремительно летящих невидимых туч.

– У собора стоят наемные экипажи, – сказал Дегре. – Возьмем один.

Соланж возразила против такой расточительности, но молодой человек настоял. Улицы после наступления темноты были не только грязны, но и небезопасны.

– Ведь ты же не хочешь, чтобы я погиб, защищая тебя, правда? – спросил он, целуя ее гладкую щеку, прохладную от ветра и влажную от дождя.

Они взяли ветхий экипаж, и измотанная лошадь медленно повезла их домой. В зловонной темноте потертого салона Дегре обнял молодую жену.

– Отвратительный день, дорогая.