Палеотроп забавы

К тому же вмешивалась пресловутая мифология, напоминая, как титан Атлас подговорил Гесперид украсть золотые яблоки в саду Геры, чтобы самому отнести их царю Эврисфею, бросив Геракла держать небо вместо себя. Впрочем, любая расчетливость была чужда Забаве с его вечно очарованным взглядом и убежденностью, что капитализм априори поражает нравственность.

Отец Адамаса был олигархом новой волны, сделавшим состояние не на распродаже суверенных ресурсов, а исключительно за счет собственного инвестиционного таланта и редкой разносторонней эрудиции.

– Вас ждут такие вкусности! – Полина, сидевшая рядом, вдохнула воображаемый аромат, жмурясь от удовольствия.

Профессор озабоченно задвигался:

– Право, не стоило утруждаться – меня легко удивить и простой яичницей.

Чистая правда, на еду он не тратил много времени, а будь его больше, изобрел бы и пилюлю – эдакий нанозаводик, производящий завтрак, обед и ужин прямо в животе, из излишков твоего же организма.

Дорога свернула в сторону гор, и гладь озера скрылась за плотной стеной елей. Впереди, на фоне заснеженного альпийского хребта, показались очертания полуразрушенного средневекового замка. Он стоял на холме, устремив к небу квадратную башню донжона. Архимед Иванович уже задумался об экскурсии, когда новый поворот направил их прямиком к старинной крепости.

Вблизи замок уже не выглядел развалинами, лишь крайняя круглая башня торчала вверх обломанными краями. Стены окружал полузасыпанный, заросший травой и кустами ров с перекинутым через него пешеходным мостиком. Входом служили ворота барбакана – прямоугольного бастиона с бойницами и зубцами.

Атлас, подтянутый, спортивного вида, вышел навстречу в сопровождении рослых садовников, обнял Забаву как старого знакомого. В легком светлом костюме и васильковой сорочке с открытым воротом он выглядел моложе, чем в светской хронике.

– Искандер, – он с чувством пожал руку и, не дав сказать, закивал: – Знаю, знаю вас, дорогой профессор!

Адамас приветствия отца не удостоился, очевидно, в силу воспитательного момента. Понурившись, он плелся в хвосте процессии, рядом с верной Полиной.

– Читал вашу монографию, – Искандер пропустил Забаву к лестнице.