Шаман

Учитывая масштаб воздействия на решения коронного судьи окружного суда, подчинённого ему судебного следователя, надзирающего за делом прокурора, они должны входить в группу из ещё более влиятельных лиц: теоретически состоящую из министров и их товарищей, сенаторов, генералов Главного штаба, членов Совета при МВД.

Не стоит забывать и о судьбе Кошко, которого перевели на службу в Москву так спешно. Едва только Аркадий Францевич заинтересовался «Делом Нойда», как тут же был убран от Петербурга подальше. Совпадение? Его в Москву перевёл лично Столыпин.

Четвёртое. Кольским нойдом заговорщики сразу заинтересовались. Они решили его завербовать для последующей эксплуатации его уникальных гипнотических и лекарских навыков. Можно допустить, что инородца-колдуна они планировали использовать оружием против царя. Воспользовавшись оперативными ресурсами директора департамента полиции, они немедленно послали в Мурино подчинённых тому офицеров охранного отделения.

Но вербовка колдуна провалилась. Нойд отверг предложение стать агентом охранки[51 - «Охранка» – так называл Охранное отделение простой народ.]. В первую встречу он отказал её офицерам на словах, а во вторую, когда те прибегли к шантажу и угрозам, применил против них острый гипноз. Нет сомнения, что ошарашенные офицеры рассказали об этом своему начальству во всех подробностях. Так заговорщики получили самое убедительное доказательство сверхспособностей упрямого своевольного Нойда и решили от него уже не отступать.

Пятое. Столкнувшись со спесью колдуна, заговорщики решили подчинить его себе самым грубым и жестоким образом: подставить под тяжкое уголовное преступление. Они захотели заполучить его в статусе раба, закованного в каторжные кандалы, – подставить под преступление, обвинить в нём, осудить, отправить в ад сибирской каторги и уже там заговорить с ним вновь. С голодным и измотанным, терзаемым вшами, побоями и унижениями солдат, без жены и детей (ставших при живых родителях сиротами), они надеялись заговорить с ним более продуктивно.

И ведь у них всё шло ровно. Но только до того дня, когда судебного следователя заела совесть и он, не выдержав давления совершаемой собой подлости, в обход высокопоставленных кураторов попытался что-то исправить: отправить в Степановку филипповского сыщика, который там смог бы найти настоящего убийцу, с невинного целителя все обвинения сняв.