Шаман

Мелькнувшая в душе неловкость от несопоставимого внешнего вида (сытого умытого человека в подтянутом начищенном мундире на фоне голодных чумазых избитых нуждой и несчастьем людей) быстро сменилась другим чувством – более острым, угрожающим. Пётр вспомнил, что за ним пристально наблюдает не просто инородец, а грозный колдун, чьи гипнотические навыки наукой совершенно не изучены.

Почувствовав побежавшие по спине мурашки, он непроизвольно ускорил шаг, пытаясь поскорее скрыться от внимательных взглядов. Шагнув на ступеньку парадного крыльца сыскного отделения, он едва не вскрикнул от острой боли, пронзившей правое бедро беспощадной иглой: от волнения вновь зашевелилась рана – приобретённый в бою безотказный детектор душевных переживаний.

Поднявшись по широкой светлой лестнице на второй этаж, который на всю площадь занимало сыскное отделение, он остановился и осмотрелся по длинному коридору, тянущемуся налево и направо.

Здесь, как всегда, было шумно. Коридор был наполнен полицейскими и доставленным со всего города разношёрстным людом. Из-за дверей кабинетов слышался треск пишущих машин[24 - Пишущими машинами в начале двадцатого века назывались печатные машинки.]. Прямо располагалась телефонная, слева – дежурная часть, справочный стол, арестантская комната. Справа – многочисленные кабинеты чиновников, включая кабинет Филиппова, агентская[25 - Агентская – комната для сыскных надзирателей.

Пётр повернулся направо, но шагать ему не позволил окрик со стороны дежурной части:

– Ваше благородие! Вас ждут люди!

Он обернулся и увидел подбегающего надзирателя без чина (на его чёрных петлицах не было никаких знаков).

– Вас на улице ожидают люди, – сказал тот, смущённо осмотрев его мундир. – Пришли в семь утра, просили встречи конкретно с вами.

Пётр вспомнил о северной семье, мёрзнущей на ветру, и понял, что дежурный говорит о ней.

– Позовите их сюда, что они там мёрзнут! Сейчас я занят, а через два часа их приму.

Надзиратель, на вид которому было лет тридцать, отрицательно мотнул головой:

– Звал, отказываются, категорически. Сказали, что будут ждать вас на улице.

Пётр подумал, что после трёх месяцев тюрьмы страх перед казёнными учреждениями у тех оправдан.