АДМИРАЛ ИВАН ФЁДОРОВИЧ КРУЗЕНШТЕРН

Холст, масло. Художник А. Г. Варнек (1782—1849). Морской министр изображён с лентой ордена Святого Благоверного Князя Александра Невского. На левой стороне груди расположены звёзды орденов Святого Благоверного Князя Александра и Святого Равноапостольного Князя Владимира I степени. На шейной ленте орден Святой Анны I степени, украшенный алмазами.

Коммерции министр граф Николай Петрович Румянцев (1754—1826). Холст, масло. Художник Джордж Дау (1781—1829). Коммерции министр граф Николай Петрович Румянцев изображён в орденском одеянии Святого апостола Андрея Первозванного, состоящем из зелёного бархатного плаща с вышитой звездой ордена.

Так случилось, что император Александр I утвердил проект, представленный ему капитан-лейтенантом Иваном Фёдоровичем Крузенштерном. В июле 1802 года капитан-лейтенанта Ивана Фёдоровича Крузенштерна вызвал к себе морской министр Николай Семёнович Мордвинов и объявил ему, что проект посылки экспедиции одобрен и он назначен начальником русской кругосветной экспедиции.

Ему было предоставлено право подбора помощников и определения маршрута, которым экспедиция пойдёт вокруг света.

Официальной целью экспедиции была доставка чрезвычайного посольства в Японию, которому было поручено установить торговлю со Страной восходящего солнца, расположенной по соседству с российскими дальневосточными владениями.

Япония была почти неизвестна россиянам. Она не пускала к себе европейцев. Лишь голландские купцы успешно и с большой прибылью торговали с этой страной.

Во время царствования Екатерины II в 1792 году в Японию было послано посольство во главе с Адамом Лаксманом. При этом было сделано несколько ошибок, из-за которых посольство не было особенно удачным.

Во-первых, грамота к японскому императору была написана не от самой императрицы, а от её сибирского наместника.

Во-вторых, российское судно с посольством пришло не прямо в Нагасаки – единственное место, куда разрешалось приходить иностранным судам, – а остановилось в гавани острова Иессо (Хоккайдо). Всё это не понравилось японскому императору.

Кроме того, Лаксман не был способен к тонкой дипломатии, к уловкам и хитростям, необходимым в переговорах со Страной восходящего солнца, с традициями и психологией которой мало соприкасались европейцы.