Кангюй. Церемония

Кажется, такой щедрый надел у вас называется… – Но память подводит Кушана. Соправитель Кангюя морщит лоб, безуспешно припоминая чужое название.

– …Клером, – охотно вставляет Евкратид. – Держатель клера – клерух.

– Царь призывает клерухов возместить клер… – Кушан замолкает, ждёт продолжения от Евкратида.

– …Воинской службой. – Евкратид заканчивает речь Кушана. – Всё правильно. За нерадивость, за отказ от службы или за тяжкие преступления царь отчуждает клер от клеруха. Порядки наши тебе хорошо известны.

– …Когда ты заберёшь то, что тебе полагается более всех по праву принадлежности к царскому роду, – обрывает посла требовательным тоном соправитель Кангюя. – Слабость Бактрии мне не нужна, так как на слабость придут в Бактрию сирийские цари. За мою же дружбу с тобой мне от тебя нужен архитектор для возведения дворца и твоя дисциплинированная пехота для…

– …Церемонии? – охотно предлагает оживившийся Евкратид.

– Что же до слов клятв, которые ты дал царю Деметрию… – Вступление Кушана задевает невысказанные сомнения. Евкратид мрачнеет. – Ваш поэт сложил: «Язык поклялся, разум же не связан[50 - Еврипид, трагедия «Ипполит», 612 строка.]». Раз твой… тиран Деметрий любит клятвы, так дай ему клятвы, и столько, сколько он от тебя стребует, а дав искомые клятвы, приложи ещё и сверху от себя, да повесомей, чтобы тирану стало совсем хорошо.

– Поэта за смелые слова и судили на родине. – Евкратиду знакома судьба неназванного поэта. – Бежал к македонянам, афинянин. Говорят, на пиру имел неосторожность пропеть свои известные откровения царю[51 - Царь Македонии Архелай предоставил в 408 г. до н. э. в столице Пелле опальному трагику афинянину Еврипиду убежище, где тот прожил полтора года, вплоть до своей смерти.], его приютившему, однако царю незнакомые. Друг мой, ты только послушай те стихи, право же, их стоит выучить наизусть:

…Вещам внимайте,

а моим словам

не придавайте чрезмерной веры…[52 - Еврипид.

Евкратид замечает, как меняется взгляд Кушана. Правитель Кангюя, что ранее со сдержанной симпатией вёл откровенную беседу, после оглашения стихов уже откровенно любуется посланником Бактрии, как если бы перед ним восседал не незнакомый прежде ему человек, но диковинная изящная ваза, покрытая со всех сторон редкостными узорами.