Кангюй. Церемония

Худозадый уязвлённо подпевает:

– Эх, да что там говорить!

И ближним соседям

наша смута тоже в радость!

На что ему Толстозадый разгневанно возражает:

– Но не среди соседей дальних

ведь ты живёшь?

Так оглянись же наконец,

кого ты в смуте видишь?

Неужто в судах и на агоре

соседи дальние

нам кривду учиняют?

Поддаётся неохотно Худозадый:

– Соседей дальних среди смутьянов нет!

Торжествует, горько насмехаясь, спорщик Толстозадый:

– И я тебе то говорил:

смутьяны сплошь из сограждан!

В бедствиях печальных лихого беззаконья,

что в полисе творятся,

ты лишь сограждан обвиняй.

Среди крикливо-шумных любимцев черни,

охлократов,[41 - Охлократия (др.-греч. ??????????, от ????? «толпа» + ?????? «власть») – вырожденная форма демократии. Власть демагогов над толпой.] словам-не-знающим-цены,

сложился заговор.

В ночи при экклесии[42 - Экклесия (др.-греч. ????????) – народное собрание граждан полиса. В древнегреческих полисах орган высшей государственной власти, осуществлявший законодательную, исполнительную и судебную власть.

]полис засыпал,

а пробудился поутру

при тирании черни.

И вместе они, хорошенько поспорив меж собой как об известных формах правления, так и о врагах, и об интересах лично своих в полисе, в том шутливом представлении единодушно заключают:

Тирания черни погубит нас.

Недолго будут править охлократы

Объявится средь них,

глупцов самодовольных,

особливо отъявленный мерзавец,

по имени Тиран,

себя царём назначит

и нас в рабов покорных

себе во благо обратит.

Кушан внимает Евкратиду, напевающему эмоционально, в двух голосах спор, не равнодушно или отстранённо-чуждо, но разделяя чувства спорщиков, то кивками головы, то мимикой лица поддерживая препирание сторон. Евкратид, завидев понимание в собеседнике, удовлетворённо пожимает руки Кушану и говорит с соправителем Кангюя тоном рассудительно-доверительным, как говорил бы с эллином, в словах сложно-значительных, не просторечных:

– Тогда, давно, два столетия назад, в Элладе такие звания, как «тиран», звучали отборным ругательством, сродни «святотатца-гнусного-поругателя-алтаря-в-храме».

Сейчас же таких преступников именуют поироничней, снисходительно, с пониманием и даже с сочувствием, словно бы это свойственно каждому из людей – «узурпаторами свободы». В деяниях тиранов, узурпаторов власти у сограждан человеческая спесь «гибрис» идёт против благозакония – «эвномии».