Кангюй. Бактрия

Четверо мужчин петляют среди улиц Бактр. Позади них остаётся след крови.

Изысканный в простоте фасадов суровый аристократический квартал сменяется кичливым кварталом богатых граждан полиса. Жилые строения с коринфскими или персидскими колоннами на входе, разновеликими нишами с фигурками богов, героев, предков, яркими узорными росписями на стенах и воротах, торопятся явить прохожим благополучие владельца. Рабы останавливаются у крепких еловых ворот со свирепым ликом горгоны Медузы. Творение художника на досках великолепно.

– Пришли. – Избитый ойкет сбрасывает труп к воротам.

Товарищ раба, раненный в ягодицы, напротив, полон сочувствия к умершему. Страдая от мук, оттаскивает труп к стене дома. Аргей хватает избитого ойкета за волосы, стучит-мозжит головой раба что есть силы в ворота.

– Не бейте меня, прошу! – Раб пытается вырваться из хвата Аргея, но гоплон торцом больно бьёт по рукам. Кровь ойкета оказывается на якоре Селевкидов. – Хозяин, откройте побыстрее, не то он меня убьёт! Оха-хо-хо!

За воротами шум.

– Наглецы, вы поплатись за вторжение! – гневается мужской бас. – Это дом Стасиппа, сын Хармина! Влиятельный эллин…

Ворота отворяются. Аргей тут же швыряет живых ойкетов одного за другим в открытый проём. В воротах три мужа разных возрастов, от двадцати пяти до сорока, разного сложения, от худощавого до дородного.

– Кто из вас хозяин этих наглых ойкетов?

Мужи замечают окровавленный труп с распоротым животом и выпущенными кишками.

– А-а-а-а! – истошно вопят встречающие, разбегаются по разным сторонам внутреннего дворика.

– Постой же, подлый трус! Где честь твоя? – Аргей устремляется за дородным господином. – Ну так сразись со мною сам, не через ойкетов!

– Спасите! Убивают! Спрячь меня! – орёт кто-то истошно из кухни, слышится падение посуды, женский визг.

Страх придаёт сил беглецу, хозяин дома подбирает полы длинных платьев, шуршит дорогими тканями, стремительно, по-мальчишески перескакивая через ступеньки, поднимается по лестнице на второй этаж дома. Чёрная тень выбегает из женской половины дома, преграждает путь Аргею. Незнакомка скидывает вдовий платок, выставляет по сторонам руки.