Эрис. Пролог

– Такие виртуозные речи я уважаю! Да вы, никак, заранее подготовились к торгу? – Писандр оценил слаженное «торговое нападение». – Сразу за долгую дружбу с гордостью Сиракуз низкую цену дам. За троих… – быстро поправляет сам себя Писандр. – За двоих живых и дарёный труп…

Смех троицы заразительно передаётся волной к толмачу-рабу, далее к надсмотрщикам и от них к городским уборщикам-рабам. Писандр счёл долгом поддержать веселье. Не уронив достоинства торговца, после всех громко засмеялся – и смеялся уже в тишине.

Утерев смешливую слезу, аркадец оглашает цену:

– Две с половины мины серебром за живых.

Троица довольно переглядывается. Цена и вправду низкая. Гермократ протягивает правую руку Писандру. Писандр сжимает обеими руками руку аристократа.

– О чём тут торговаться – цена отличная. Ты не плутовал. Беру. – Гермократ раскрывает суму, отсчитывает монеты. Писандр внимательно следит за монетами, не пересчитывая, прячет плату за товар в пустой кошель.

– Отряжу рабов для переноски «трупа»? – скорее бесспорным утверждением, чем вопросом, проговаривает торговец.

– Сними с неё рубище, сам понесу, для упражнения… – Ответ Гермократа вновь повергает в удивление свидетелей торгов. Уборщик роняет деревянный скребок. Щелчок от падения скребка разносится эхом по агоре. Останки одежд складываются горкой мусора на камнях рабского рынка. Нагое чистое тело смертельной худобы светится белизной, на руках умирающей рабыни замысловатая вязь татуировок. Гермократ подходит к сидящей рабыне и уже собирается её поднять, как вдруг Писандр, выйдя из оцепенения, чуть не криком останавливает аристократа:

– Второе моё предложение не хотите услышать?

Мирон и Граник торжественно подбочениваются, выставляют манерой правые ноги в сандалиях – так, словно выступают перед собранием, для своего друга.

Теперь гордые аристократы достойны мрамора. Гермократ улыбается друзьям-насмешникам.

– Со мной на третьем моём корабле, там, где разместились мои наёмные воины из самого Милета… – Писандр наполнился гордостью за себя самого, удачливого и богатого купца.

 – Пассажирками приплыли к вам, в великие Сиракузы, две флейтистки. Свободные жительницы Милета. Щедро заплатили за перевозку себя и поклажи. Не бедствовали в Милете. – Торговец замолчал, заискивающе посмотрел в глаза Мирону и продолжил осторожно: – Ах, как они чудесно поют! С ними были музыкальные инструменты, выкормили труп, вам мною подаренный. Жалостливые.