Конвейер

Уродливые амбиции некогда неплохих людей составляли тогда идеологическую основу воспитания или, точнее, подготовки курсантов – будущих офицеров. Унижение и боль, боль и унижение – вот два основных педагогических средства воздействия на нас в те годы.

Спустя много лет я узнал, что в том месте, где располагалось наше подразделение, в годы Великой Отечественной войны находился концентрационный лагерь для советских военнопленных, а после войны – для бывших солдат вермахта и их союзников. Местечко, как говорится, было что надо, и улыбка дневального Сережи и его приветствие в первый день воспринимаются теперь немного иначе.

Специально обученный человек (я уже не вспомню, кто именно) проводил наш маленький отряд отличников в казарму. Большое крыльцо с навесом, крутыми ступеньками и боковыми кирпичными стенками вместо перил оформляло вход в эту поистине сказочную «пещеру». Под ногами, на потолке, на стенах – все на удивление стерильно. При этом это не был новый интерьер, а напротив – обычные совдеповские декорации официального государственного здания.

Чуть позже нам станет известен секрет этой отвратительной чистоты.

На первом этаже располагались административные помещения. Отдельно стоит отметить, что именно здесь находились единственные в нашей альма-матер душевые со стабильно ледяной водой, да и те были недоступны нам все эти два года, потому что предназначались, по мнению начальства, для людей.

Наш второй этаж представлял собой длинный коридор метров 35—40 (взлетку), по сторонам которого, как камеры от продола, расходились кубрики для 5, чаще 6 человек.

Оба конца коридора заканчивались окнами. В торце взлетки была гладилка на четыре доски, туалет с умывальником, а напротив входа с лестницы на этаж – пост дневального, где на стене красовался деревянный, как мозги заместителя начальника нашего курса, герб отечества, а рядом стояла тумбочка с телефоном внутренней связи, бесконечным запасом пасты ГОИ и хлястиком от шинели для полировки кранов на писсуарах и пряжек на ремнях. Там же располагались кабинет начальника курса, каптерка, ленинская комната и канцелярия – обитель зла и одновременно кабинет Пэйна.

Размещение происходило предварительно, поэтому нам выделили пару кубриков у лестницы. Сложив у прикроватных тумбочек свой скромный багаж, мы вышли на улицу. Было очень тихо, по-утреннему свежо и солнечно, дул легкий ветерок, и складывалось впечатление спокойствия, умиротворения и даже, наверное, счастья.