Взорвать Манхэттен

Он был идеально выбрит, столь же идеально причесан, в карих глазах его сквозил порочный живой ум, а плотно сдвинутые тонкие губы были брезгливо поджаты.

Он небрежно кивнул обернувшейся на него компании едоков, затем столь же небрежно пожал руку почтительно привставшему со стула рыжебородому и, остро покосившись на меня, спросил:

– Как дошли?

– Без происшествий, – ответил рыжебородый и, указав на меня рукой, вдумчиво добавил: – Вот. Доставлен, как положено.

– А где другой? – спросил гость, имея в виду, наверное, убитого негра.

– Был ранен, умер в пути, – скорбно поведал рыжебородый.

– Очень плохо! – нахмурился незнакомец.

– Слушай, мы же не госпиталь, да? – с мягкой укоризной произнес убийца негра, запихивая в рот лаваш. – Я сутки его на спине нес, как верблюд стал совсем…

Компания мрачно закивала, подтверждая слова негодяя. Кивнул и я, отметив во взорах бандитов, обращенных ко мне, подобие благодарности за проявленную солидарность.

– Жаль, – проронил аккуратный незнакомец.

Я доел баранину, запив ее мутноватым домашним вином. Рыжебородый, дружески хлопнув меня по плечу, произнес задушевно:

– Пора прощаться, шпион.

– Возможно, до встречи, – выдавил я из себя.

– Что про негра говорить, ты понял? – с тенью угрозы спросил он.

– Давно понял, – невозмутимо ответил я.

– А вот я не понял, – недобро прищурившись, молвил рыжебородый.

– Что не нравится? – равнодушно спросил я.

– Ничего не нравится. Какой-то ты… мутный.

– На русак ты похож, – прямолинейно брякнул убийца негра и, ощерясь, как шакал, принялся глодать баранью кость, сдирая с нее ошметки мяса.

– Так это и хорошо! – назидательно сказал я, вставая из-за стола.

Рыжебородый раздумчиво почесал темя. Затем хмыкнул. Сказал с некоторым удивлением:

– А ведь ты прав… Наверное, так и надо, извини, друг.

Не пожав никому руки, я вышел из дома. На темном дворе смутно толклись какие-то личности; выступивший из тьмы молодой парень провел меня за калитку, открыл дверь стоявшего возле дома джипа.

Я устроился на комфортабельном заднем сиденье и уже принялся размышлять, каким образом, выбравшись из логова бандитов, свинтить в бега, но мысли мои были прерваны вторжением в салон троих громил, от которых пыточно разило потом и чесночным перегаром.