Взорвать Манхэттен

И, едва зашнуровал ботинки, в комнату вновь шагнули знакомые бородачи.

– Хорошо поел?

– Спасибо, – ответил я по-английски, исподлобья глядя на них.

– Гут, гут, – усмехнувшись, произнес рыжебородый. – Готов идти?

– Ноу проблем, – ответил я.

Такой ответ боевикам понравился. Выжидающая напряженность их лиц смягчилась.

– Паспорт? – спросил я.

Порывшись в нагрудном кармане куртки, чернобородый извлек мой паспорт, вежливо передал его мне. Такой его поступок я посчитал благоприятным знаком, хотя тешиться иллюзиями не стоило.

Мы вышли из дома. На заднем дворике, возле ветхого сарая, сидели на корточках, локтями подобрав к животам автоматы, еще трое «духов». Бород у них не было, но зверские морды отличала изрядная небритость. Из дощатого сортира, застегивая на ходу штаны, вышел еще один персонаж – тощий долговязый негр с курчавой бородкой. На голове его красовалась милицейская кепчонка с матерчатым козырьком.

– Хелло, – равнодушно бросил он мне.

– Хай, – в тон ему отозвался я.

Компания молча поднялась и, подхватив потертые вещмешки, двинулась к плетеной изгороди, за которой начинался пологий каменистый откос. На утреннем солнце редко вспыхивал кварц в россыпях корявых булыжников на едва различимой тропе.

Один из боевиков, как я заметил, сильно хромал, и это меня, покрывшегося от внезапной слабости противным холодным потом, порадовало: темп будет неспешным, я его выдержу.

Мы двигались цепью, и в ней я шел вторым, причем данное место мне было ненавязчиво, но весьма определенно указано. Что наводило на размышления. Меня явно держали под неусыпным контролем, хотя героической возможности перебить врагов и попытаться возвратиться к своим, не было никакой. С каждым часом мне все труднее давались шаги, совершенно онемела левая рука, висевшая на матерчатой перевязи, а в плечо будто вставили паяльник.

Лишних вопросов я не задавал, предполагая, что англичанин располагал информацией, ни в коем случае не должной попасть к противнику. Теперь под конвоем он выводится из зоны активных действий.

На привале хромой боевик осмотрел повязку, перехватившую икроножную мышцу. Края бинта туго врезались в опухшую бордовую кожу, – признак серьезного нагноения.

– Конэц нога, – вздохнул он.

– Ничего, протез будет, – беспечно откликнулся негр.