Форпост

После разговора с директором поднялся в комнату, сердечно улыбаясь Кирьяну и Федору, поведал хвастливо:

– Хрен они меня раскололи, сволочи въедливые, кровососы настырные! Не дался, несмотря на весь их садизм! – Он бесстыдно стянул с себя штаны с трусами и вывернулся всем корпусом, задрав рубаху и демонстрируя синие звезды от милицейских пряжек на ягодицах и отощавших ляжках. – Во, чего творили, фашисты! И противогазом мучили, чуть копыта не откинул… А тебе, – обернулся он к Кирьяну, – благодарность моя бесконечная, друг ты настоящий, не фуфель из очка жидкого… На та-аких людей меня вывел, на та-аких! Теперь мне ничего не страшно в житухе этой!

Кирьян сподобился лишь на снисходительный вздох.

Запредельная глупость Арсения, першая из него, как перезрелое тесто, была столь убежденной и выспренной, что укоротить ее могли не благие слова, а только жизнь. И, увы, как понимал Кирьян, по ковровой дорожке этой глупости тот в свою дурную жизнь и покатится… И веяло от этого непреклонностью судьбы и рока…

– Слышь, – доверительно наклонился к нему Арсений, – обкашлять нам с тобой одну закавыку надо…

– В порядке твоя закавыка…

– Ну, так я и не сомневался… – И, отойдя к окну, засунув руки в карманы, сначала вглядевшись мечтательно в белесое небо, а после вновь обернувшись к Кирьяну, прибавил насмешливо и с одобрением:

– А сеструха моя того… Врезалась в тебя.

Правильный ты, говорит… В пример ставила. Ждет вроде… А тебе она как?

Кирьян отвел взгляд в сторону. Что ответить, не знал.

– Эх ты, пень! – укоризненно воскликнул Арсений, оседлав подоконник. – Развивай обороты! Дело горячее! Глядишь, сродственниками станем… Только… – перекривил рот сурово, – чтоб без ерунды всякой. Казню – без жалости. Честь по чести, чтоб…

– Тьфу ты, – фыркнул Федор смешливо.

– Чего?! – возмутился Арсений.

– Праведник с мешком грехов на горбу, – отозвался тот. – Если что-то и есть в твоей голове, так это – хвастливый язык!

– Что же, я не против критики… – нахмурился Арсений.

 – Но хорош, а?! Мне и без вас от сеструхи перепадает! Директор еще…

– Коли она тебя невзлюбила, значит, знает толк в людях, – заметил Кирьян.

– Ну… это да, – почесав лоб, легко согласился вернувшийся на свободу негодяй, шмыгнув носом.

Гангстеры Нью-Йорка

Худой Билл – владелец небольшого автосервиса, куда Серегин устроился на работу в качестве подсобного рабочего, никоим образом не производил впечатления опасного парня, каким его обозначил Джон.