Изобилие в твоем сердце

Свою лепту он тоже внес в мое воспитание. Если я получала плохую оценку в школе, он бил меня, как боксерскую грушу, нельзя было выйти из дома без его разрешения. Школа и занятия спортом до седьмого класса приветствовались, он строго следил за этим. Когда я перешла в восьмой класс, мне запретили заниматься спортом, у меня не было будущего в спортивной карьере, не положено было девушке-мусульманке прыгать в спортивном купальнике на всеобщем обозрении, это было против традиций и правил. Сложно жить с людьми, когда нет ни понимания, ни сострадания, о любви я уже не мечтала.

Как-то осенью мы с моей подругой шли домой из школы, и она сказала мне, что хочет познакомить меня с другом ее парня. Я ответила, что не хочу, потому что знала, если мой дядя узнает об этом, то убьет и меня, и этого парня. Нам было по четырнадцать лет, она организовала для нас случайную встречу. Однажды после уроков, как обычно, мы возвращались домой, парень моей подруги шел нам навстречу, и с ним был он, тот самый мальчик, с которым она хотела меня познакомить.

Придя домой, я вспоминала каждый его взгляд, выражение, его манеру общения, прислушалась к своему сердцу и сказала сама себе: «Да, я согласна». С детства я прислушивалась к внутреннему голосу не потому, что я знала, что надо слушать себя, чувствовать и понимать свои эмоции и вибрации, а потому, что не с кем было посоветоваться, тем более, когда речь шла о мальчиках.

У моего первого парня были густые черные волосы, большие зелено-карие глаза, пухлые губы бантиком – мечта каждой девушки. Я влюбилась в него, это чувство мне было незнакомо, я вся горела изнутри, мне было приятно видеть и слышать его. Нам было интересно вместе. Я объяснила ему, что в моей семье все очень строго. Я не смогу ходить с ним в кино или куда-то ездить вдвоем, единственное место встречи – это школа и дорога домой.

Мы не заметили, как нас закружило в осеннем танце любви. Восхитительные, яркие чувства вспыхнули между нами, мы испытывали огромное счастье и радость. Детская, чистая любовь наполняла наши сердца необыкновенным возвышенным состоянием. Он стал для меня не лучиком в темном царстве, а ярким солнцем.